Щенки и псы войны

– Где это он успел так разжариться, если не секрет? На дворе двадцатиградусный морозище кусается!

– Тебе виднее, ты с ним служишь, а не я! Где это вы разжариваетесь постоянно!

– Места надо знать! – глухо отозвался Шилов. Округляя глаза и вертя пальцем у виска, зло добавил шепотом. – Кто тебя за язык тянет, дуралей!

Они прошли в комнату. Появилась счастливая Лена с пирогом на блюде.

– А если пару больших звезд пришпандорить на погоны, наверное, не вылезал бы из кителя? – продолжал подкалывать шурин.

– Лучше одну, но очень большую, – размечтался Шилов.

 – Уж тогда бы точно в нем спал.

– А где у нас Натальюшка? – Терентьев заглянул в соседнюю комнату, куда от дяди спряталась застенчивая племянница. – Ах, вот она где, солнышко мое ненаглядное! Иди ко мне, маленькая моя принцесса! Смотри, красулька, какой я тебе подарок принес…

Хозяин надел парадный китель с боевыми наградами. Уселись за праздничный стол.

– Нам беленькую, а это для Ленки, церковное, – Николай поставил на скатерть бутылку кагора.

 – Детишкам по столовой ложке тоже можно. Для здоровья. Штопора, естественно, как всегда нет? Кутузов, опять пробку отверткой ковырять будем?

– Николай, обижаешь! На этот раз целых два! – живо откликнулся Шилов и развернулся к серванту.

– Рад, что исправляешься! Не все, значит, еще потеряно, фельдмаршал!

– Коля, погоди! Сначала подарки! – встрепенулась вдруг Лена.

И убежала вместе с Сережкой в другую комнату. Через минуту они вернулись с загадочным видом, держа руки за спиной.

– Дорогие, любимые наши защитники, позвольте мне, вашему главнокомандующему, поздравить вас с Днем Красной Армии и вручить вам подарки от меня и наших детишек!

Она и Сережа достали из-за спин две коробочки. Открыли их. В них были часы. Сияющая Лена, целуя, вручила подарки офицерам.

– Надо же, «командирские»! – сказал Терентьев с восхищением.

– А ты как думал? – отозвался довольный Шилов.

Лена, прижав к себе своих маленьких чад, как и все, заворожено смотрела на вокзальные часы.

Люда в зале хватало, ждали поезда с Астрахани. Встречающие были в радостном возбуждении, многие с детьми и цветами.

Как бы в стороне от всех стояла худенькая, как тростинка, Таня Бутакова, бледная, с темными кругами под глазами. Ее муж, Саша Бутаков, прапорщик, в октябре пропал без вести, до сих пор о нем нет никаких известий. Все офицерские жены очень ей сочувствуют. Она осталась совсем одна со своей малюткой.

Стрелка дрогнула и сдвинулась еще на одно деление.