Проходимцы

– Во, понял! С собой постоянно эту запись таскаю…

Откуда-откуда… Оттуда! Чё, думаешь, бывший одноногий артиллерийский наводчик ни на что не годен больше, да? О! Все так думают. И Они – тоже… А я же, хе-хе-хе.. Я же – всё видел. С самого началу. Потому меня и взяли в тринадцатое управление… Так что – тссс! Молчок! И – не спрашивай ничего больше, понял?..

Нее, не надо таких жестов. Сам расплачусь! Во, всё. Тихо-тихо. Где костыли-то мои? Куда они, эти чертовы деревяшки, подевались, а?..

Конец записи

***

Как-то Юрка заявился под утро.

Обычно заявился. Звонком в дверь.

В шесть утра субботы.

Паразит!

Своих я ещё в пятницу днём отправил на электричке на дачу – вечером народищу будет! – не протолкнешься. Пусть развеются. А то – уж год после того, как отца машина в Дмитрове сбила, мать и Женька с Павликом и Дашкой словно стукнутые пыльным мешком по голове в квартире сидят – как дети беспомощные…

А сам до часу ночи над документами корпел. Да ещё машинку печатную заело что-то. И ленту жевать стала.

Ну, пока то да сё – батюшки! – третий час уже!..

А в шесть звонок в дверь.

Открываю – Юрка стоит и лыбится…

Будто и не Проходимец он. А такой скромный обычный человек. Ну – очень скромный, ну – совсем обычный…

Зараза! Выспаться не дал!..

Прошли на кухню сразу.

Я – квасу из холодильника. Ледянющий!

Хорошо! И сна уж нет.

А Юрец – минералки из шкафчика. Знает, где у меня минералка, гад!

Сели.

На столе – полпачки галетного печенья и горсть крохотных в разноцветных фантиках мятных леденцов в вазочке.

Забугорных, етить их! Свои уж и делать разучились! А покупать иногда приходится. Дашка такие обожает – спасу нет!. Хоть и твержу ей, что вредно, но – кто ж в её возрасте папку слушает?..

За окошком солнышко начинает помаленьку вылезать на свет божий. Где-то внизу дворник-узбек ругается. Машина проехала…

Суббота. Выходной…

Юрка не выдержал первым:

– Ладно, извини уж. Не мог иначе. И позже тоже не мог…

– Угу. Не мог он, видите ли… Припёрся-то чего?

– «Старый» позавчера ушёл.

Полностью.

– Как – ушёл? Он же в понедельник ещё ко мне в офис выходил. Аккурат к обеду. Посидели, поговорили. Я потом маме домой позвонил. Она вмиг примчалась! Ну, обнимания, целования, расспросы. Это ведь она его лет двадцать пять не видела. А он сколько – и не сосчитать! Выходы, небось, чуть ли не еженедельно делал, семижильный, хоть и тоща-тощёй… Он её по-прежнему – Настёной – называет. Хотя ей уже за семьдесят.