Барон ВВВ. Небылицы, поведанные одним достойным человеком

– А ты играть-то не разучился? Может, сбацаешь с нами что-нибудь?

– Так вот сто лет. Вспомнят ли руки?

– Попробуй. Сейчас ребята выйдут, потренькай пока на гитаре. Давай, не робей.

Вовчик взял гитару и сам удивился, насколько легко удаётся ладить с инструментом. Игорь, довольно покачивая головой, вставлял иногда россыпи нот с клавиш.

Появились музыканты, недоумённо поглядывая на незнакомца с гитарой. А тот уже и не думал останавливаться.

Игорь жестом подозвал приятелей и что-то недолго им объяснял.

Барабанщик сел за установку, басист начал подыгрывать Вовчику, нехитрый набор аккордов своевременно расцвечивал сидящий за синтезатором Игорь.

– Уловил? – спросил Вовчик вставшего рядом прислушивающегося гитариста.

– Припев ещё раз, – попросил парень.

Вовчик сыграл снова. Отдавая гитару хозяину, добавил:

– Здесь немного необычное построение текста. Три куплета подряд, затем два припева.

Парень кивнул.

Музыкальное сопровождение, не прерываясь, вышло на начало песни.

Вовчик уже стоял у микрофона, готовый открыть рот.

– Вот память – холст, на нём мазки:

События, поступки,

Движения её души

И даже ножки, даже губки.

– И «да», и «нет» – одним мазком

Рисует кисть сознанья.

Так пишется портрет теплом,

Теплом и красками свиданья.

Степаныч прислонился к ограде. Неожиданно он поймал себя на мысли, что получает удовольствие от песни, от голоса Вовчика, поскольку всегда пребывал в твёрдой уверенности, что тому медведь на ухо наступил.

А под сводами величественных деревьев парка неслось:

– Пропал безликий серый цвет,

Таинственно, не сразу

На полотне возник портрет,

Возник, затмив собою разум.

Нежно, местами с надрывом, прозвучал припев:

– В парадный холл родного «я»

Я поместил картину.

Девчонка, милая моя,

Буди во мне мужчину.

Девчонка, милая моя…

Слово «мужчину» Вовчик лихо разбил надвое, прорычав второй слог, чем вызвал шквал аплодисментов и свист повеселевшей публики.

Последней стало заметно больше. Люди начали подтягиваться к эстраде.

– Своим присутствием буди,

Волнуй игривым взглядом.

Не торопись, не уходи,

Побудь немного рядом.

Не торопись, не уходи…

Зрители хлопали, не дожидаясь последних аккордов. Крики «ещё!» и «давай!» перекрывали звучание инструментов.

У Вовчика закружилась голова. Он пошатнулся. «От успеха, – подумал. – А Степаныч был прав, после трёхсот появилась лёгкость».