Опознай живого

– А фикус?

– Какой еще фикус! Там весь угол разворочен гранатой.

Я должен был встретиться с Галкой у дяди Васи, но опаздывал, что меня и спасло. А Галка?

– Не дошла. Как увидела взрыв – весь угол разнесло, – хлоп на землю тут же, в воротах, и затаилась… А полицаи с улицы полоснули по окнам из автоматов – и за дверь! До сих пор не выходят. Ждут.

– Кто же выдал?

– Спроси что-нибудь полегче.

Каждый из нас задавал себе этот вопрос. Провал явки и смерть дяди Васи потрясли всех. Впоследствии мы узнали, что он бросил гранату не в охранников сигуранцы, ворвавшихся в мастерскую, а в угол окна, где стоял фикус.

Он не успевал снять его и тем самым предупредить товарищей о провале.

И граната уничтожила фикус, часть стены и его самого, что было, пожалуй, лучшим для него выходом: в сигуранце бы его замучили.

Меня же случившееся совсем подкосило. В мастерской дяди Васи я не только набирал и печатал листовки, но и ночевал, потому что другого местожительства у меня не было. Тетка, заменившая мне мать, умерла в первые же дни оккупации, а комната наша приглянулась какому-то гауптману.

Снять жилье где-нибудь не рекомендовалось законами конспирации: появление нового человека всегда вызывало подозрение у опекавших дом полицаев. Седой возражал даже против ночевок у дяди Васи, рекомендуя вместо этого фиктивный брак с Верой или Галкой. Но даже для фиктивного брака с Верой я был слишком уж молод, а вариант с Галкой решительно отверг сам. Хотя она, всегда готовая к жертвам, и согласилась немедленно, но я, впервые взглянув на нее глазами пусть фиктивного, но все-таки мужа, сразу понял, что подобное псевдосупружество оказалось бы для меня слишком мучительным: Галка была чертовски хороша в свои девятнадцать лет.

Так мы и шли тогда бок о бок, растерянные, как дети, заблу-дившиеся в лесу, не знали, что сказать друг другу, о чем спросить, на что решиться.

– Куда же ты пойдешь теперь? – вырвалось наконец у Галки.

– Не знаю.

– К Седому?

– К Седому нельзя.

– Может, к Володьке Свентицкому?

– Мы даже здороваться на улице не должны.

– Тогда ко мне. Повесим простыню между койками – и ночуй. А брак оформим в управе.

– Я не хочу фикции, Галка.

Черные глаза ее бесстрашно встретили мой взгляд.

– Сейчас не время для любви, Саша.

– Так не будем подменять ее суррогатом.

Молча дошли до Преображенской. Осмотрелись: спокойно, «хвостов» нет.

– Как же связаться с Седым?

– Попробую через Веру.