Растворяясь в ярком свете

Причем не так, когда на людях притворяешься, а в душе по-прежнему переживаешь и, например, тайно следишь за своим бывшим в интернете. То, что отец забросил в нашу с Брук жизнь гранату, еще не означает, что во мне резко снова вспыхнет интерес к нему.

Да уж, граната, лучше не скажешь. Синтия подтвердила, что у нее самой все в полном порядке, а отец и правда ген-положительный. Это означает, что мы с сестрой с вероятностью 50:50 унаследовали болезнь, о существовании которой никогда даже не слышали.

Так как новость свалилась нам как снег на голову аккурат под Рождество, на прием к доктору удалось попасть лишь неделю спустя.

Ожидая приема, мы пребывали в обескураживающем напряжении, которое постепенно распространилось по всему дому. Брук часами просиживала в интернете, скачивала статьи по теме, сохраняла их в отдельную папку, а потом тщательно изучала и конспектировала.

– Тебе бы тоже не помешало почитать, – заметила она однажды вечером, когда я протиснулась мимо нее на кухню за вторым пакетом попкорна с сыром.

Некоторые люди теряют аппетит перед лицом потрясений и ужасных новостей, но я не из их числа.

Я бросила взгляд на веб-страничку с заголовком «Симптомы болезни Гентингтона» и схватила горсть разноцветных драже «M&M’s».

– Ну уж нет, благодарю покорно.

– Рано или поздно тебе все равно придется посмотреть правде в глаза, Эбби.

– Уже смотрю.

– Если ты что и смотришь, так только рождественские фильмы непрерывной чередой.

– Они помогают мне свыкнуться с этой новостью.

 – И ведь почти не соврала, потому что один фильм был о влюбленных, которые познакомились в онкологическом отделении.

Мне не требовались изыскания Брук, чтобы получить общее представление о том, что нас ждет, поскольку каждый день я узнавала подробности из обрывков ее разговоров с мамой. Болезнь Гентингтона, или БиГи, как ее теперь называет Брук, будто они уже стали лучшими друзьями, обычно проявляется в возрасте от 30 до 50 лет.

Поначалу у человека начинают трястись руки – так сильно, что не может стакан удержать. Он вдруг забывает чье-то имя – или куда подевал ключи. В разговорах болтает всякий вздор, сам того не осознавая.

И со временем становится только хуже.

Скоро человек уже не в состоянии самостоятельно передвигаться, речь его становится невнятной, настроение меняется по многу раз на дню. Даже пищу нормально прожевать не получается без того, чтобы не подавиться.