Сказки мёртвой деревни

И радости в ту пору на всех хватало от чуда долгожданного. Онуфрий через пять месяцев вернувшись из тайги с добычей, дела свои поправил, шкур соболиных добрую кучу сработал. И стали они хозяйством обрастать – то кур купят, то свиней. Приторговывают яйцом с соседями. Всё так, как будто жизнь налаживается. И народился у них сынишка – здоровьем крепок. Смастерил муж колыбель, игрушек нарезных, да свистулек сварганил. Лежит дитя в колыбели да спит преспокойно.

Вечером поздно, как-то вздумалось Ульяне рассказать мужу, про то что она к бабкам-ведуньям хаживала, как помощи просила, чтобы дитя народить.

Онуфрий послушал жену, назвал глупой бабой, да спать лёг на печи. А женка подумала: "А может и впрямь глупая" и тоже с мужем спать улеглась.

Утром же случилось следующее: проснулась Ульяна от того, что стол перевернул кто-то и шастает, а шаги словно копытом по полу стучат. Да и дверь открыта, а на дворе зима. Слезла с печи и видит, как свинья, что Онуфрий купил, из колыбели дитя вытащила и ест его.

Закричала Ульяна, что сил было. Муж вскочил и со злобы великой бить стал свинью всем, что под руку подвернётся. Выбежала свинья во двор, а Онуфрий за ней – кричит, убить клянётся. Народ из домов повыскакивал, разузнать что случилось. Поймали рассвирепевшего мужика, а он им говорит, что свинья ребёнка погубила. Люди "добрые", люди наблюдательные тут же меж собою разговор учинили, что Ульянка к бабкам хаживала и тем беду накликала. Онуфрий, как услыхал сие, тут же решился жену погубить.

А Ульяна, в горе великом пребывая, отперла сундук, да достала старый плащ, чтобы дитя своего в него завернуть. Тут глядь, а на плаще нитками чёрными свинья вышита, сразу и не заприметить. Совсем худо стало Ульяне. Поняла она, что сама своё счастье и погубила.  Выбежала она на улицу, в одной рубахе, а на неё муж уже бежит, а в руках топор. Побежала она к реке и мужу своему кричала: "Не дам я тебе греха на душу взять, любимый Онуфрий мой! Сама повинна в смерти дитаньки нашего, сама и расплачусь за горе сие!"

Ульяна бежала шипче мужа, не догнать ему было.

Подбежав к берегу увидел Онуфрий, как женка его в прорубь кинулась и больше не видел её.

Ты же бабка съела!

Помер в деревне дед. Жена его – женщина бедная, срезала с трупа всё мясо, да так срезала, что одни кости остались. Только голову не тронула. Одела старуха останки мужнины в чистое бельё и кликнула соседей.