Разные люди

Она была плохо одета, в какие-то лохмотья, вся сгорбленная, очень старая. Она посмотрела на меня и протянула молча руку. Видимо, она ходила по улице побиралась. А я.… В общем, я прошел мимо, зло пробурчав, что много вас таких шляется, я уже подавал сегодня, сколько можно? А в спину услышал: «Храни Вас Бог, сударь. Не серчайте». Я обернулся и посмотрел на нее. Древняя старуха, оборванная, грязная. Ходит по улицам, побирается. Не дай Бог до такого дожить. Это я сейчас только уразумел. А там, у трактира, только зло смотрел на нее.

Воротиться бы сейчас, да где уж ее там найдешь. Как думаете, Сергей Николаевич, попробовать сыскать ее завтра? Подать ей. Запала она мне в душу. Нехорошо я поступил.

– То, что Вы осознали свой поступок, уже говорит о том, что Вы не дрянной человек. Попробуйте завтра сыскать старуху, может, удача улыбнется Вам.

– Непременно поищу ее, нехорошо я поступил, нехорошо. Я всегда такой, не вижу в людях ничего, не замечаю их. Сделаю что-то ненароком, а потом попрекаю себя. Ничего не могу с собой поделать, не могу свою невнимательность к другим изничтожить.

Стыдно, очень стыдно. И в церкви я давно не был. Надо сходить, обязательно сходить.

– Признаться, Иван Федорович, я тоже давно там не был. А потому, по крайней мере в этом, я ничем не лучше Вас. Так-то.

– Умеете Вы приободрить, Сергей Николаевич. Потому-то и приятно с Вами разговаривать.

– Спасибо, Вы тоже приятный собеседник, Иван Федорович.

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Затем по молчаливому согласию принялись доделывать свою работу.

Часа через полтора они оба закончили, Добров сходил к руководству и доложил, что все сделано, работу можно принимать. Начальник канцелярии похвалил их обоих и предупредил, что ждет еще документы, но когда их привезут, не знал, потому приказал ждать и со службы пока не отлучаться. Впрочем, это было лишнее, ни Добров, ни Меньшов службы никогда не покидали до конца рабочего дня, даже если делать было нечего.

Добров вернулся в кабинет, передал похвалу и указание руководства.

Меньшов снова повеселел, начал что-то рассказывать о своих делах в прошлое воскресенье. Добров слушал его, половину пропуская мимо ушей. Это был обычный рассказ о том, куда ходил Меньшов, что делал. Добров привык к таким рассказам, они никогда особо не отличались друг от друга: сходил в лавку, купил то-то, навестил того-то и т.п. Сергей Николаевич опять начал думать про деньги, плюс голод уже сильно мучил его. Вдруг Меньшов замолчал и хлопнул себя по лбу.