Приговорён к свободе

Как я и думал. Четырнадцать лет строгого режима. Суд учёл всё – и нанесение ранений, и убийство, которое при наличии свидетелей могли бы засчитать как превышение самообороны. Но тогда была глубокая ночь. Свидетелей не было. Слова Хельги всерьёз не восприняли. Никто не видел нас, убегающих от преследователей с марголинами, которые каким-то невероятным образом исчезли из их рук, когда подоспела гвардия.

Вот чего я не мог понять.

Единственное объяснение – кто-то пришёл и забрал их оружие. Кто-то, кто стоит против меня и хочет стереть с лица земли – неважно, каким способом.

Кто-то, кто умеет скрываться и быть незаметным.

Если бы пострадавшие были вооружёнными, меня бы могли освободить досрочно уже через год, а то и раньше. Но кто-то хорошо постарался и скрыл улики, я отправиться на поиски правды не мог. Мешали решётки на окне и запертая дверь.

И я догадывался, кто стоит за всем этим.

Нарцисса

Мы остановились у заброшенной бухты и тихо, без суеты сошли на берег. На корабле осталась половина команды.

За Августом отправилось около трёх десятков человек. Каким бы сложным ни было задание, мы не могли оставить фрегат без присмотра.

Знаете, как сложно бывает абстрагироваться, когда боль и страх захватывают каждую частичку тела? Я знаю.

Я бывала во многих тюрьмах. Освобождала людей, осуждённых за убийство, своих конкурентов из других группировок, несовершеннолетних и пожилых. Умела вскрывать замки, хотя в Хели были профессионалы по этой части куда лучше меня.

Я могла пройти мимо охраны так, чтобы меня не заметили, скрыться от луча света, если нужно – закрыть рот гвардейцу и держать до тех пор, пока Август не даст другой команды. Я могла перебраться через ворота тюрьмы, используя лишь две стрелы. Да, всё это безумно сложно, страшно и волнительно, но к этому я привыкла.

А таких тюрем не видела никогда. С нашего прошлого визита она изменилась до неузнаваемости.

От её ворот веяло ужасом и холодной усмешкой таких же холодных преступников с пустыми глазами.

На некоторых лицах я видела огонь и жажду свободы, нерушимость и уверенность. У других – безразличную ухмылку. Но что ещё хуже – полную покорность и принятие.

Здесь отбывали свой срок в колонии строгого режима девушки и парни. К счастью, детей не было. Наверное, этого я бы просто не выдержала.

– Что делать? – шёпотом спросила я у Августа, стоящего по правую сторону от меня и внимательно вглядывающегося в ворота и в лица гвардейцев.