Не злодей

Там ещё и телефон рядом выбили, но дойти ногами, на мой взгляд, получилось бы быстрее, чем дождаться хозяев на месте. – Удачно, почти по пути домой.

– Ага… – по-моему, девушка меня не особо и услышала, зачарованно любуясь изображающим трактор рыжиком.

Героиня даже сделала такое движение, словно собиралась протянуть руку, но так и не решилась. А вот полосатая на присутствие супера рядом вообще никак не реагировала. Хм… эксперимент?

– Попробуй погладить, не бойся, – предложил я.

– Н-но… она… – Хоук, поколебавшись и ещё раз посмотрев на меня (пришлось ободряюще кивнуть), всё же ме-едленно поднесла ладонь к кошачьей холке.

Когда между пальцами и шерстью оставалось сантиметра четыре, потеряшка перестала щуриться и недобро посмотрела на протянутую конечность. Но стоило мне продолжить чесать ей шейку, потеряла к вторжению всякий интерес.

Наконец Птица осмелилась коснуться животного, и даже провела ладонью по шерсти раз, другой. Её по-прежнему величественно игнорировали.

Ободрённая героиня стала действовать смелее, с каким-то детским восторгом, и ей сошло с рук даже это. Минут десять мы так простояли, прежде чем всё же пошли дальше. Причём на лице Ястреб так и застыло выражение детского восторга, словно ей в зоопарке позволили тигра или льва потеребить.

…Звать хозяев полосатой потеряхи не пришлось: стоило мне ссадить её у двери, она узнала дом и с мявом забежала внутрь через кошачью дверцу. Отходя, мы ещё минуты три слышали, как рыжик то ли родным стенам, то ли обнаруженным хозяевам громко жалуется на жизнь и рассказывает о своих приключениях.

К счастью, ни те, ни другие по-кошачьи ничего не понимали, и потому наш маленький подвиг остался между нами.

– У нас дома были кошки, целых три, – уже на лестнице в коттедже, где я снимал квартиру, неожиданно разоткровенничалась Хоук. – Мать обожала этих усатых нахалок, да и я тоже. Всегда насыпала им корм, когда они приходили ко мне его клянчить – маме обычно было лень лишний раз переться на кухню… В тот день, когда я… сорвалась, они как всегда подбежали к двери, стоило мне провернуть ключ.

Ринулись ко мне, громко топоча по полу, толкая друг друга и мурча… и вдруг с выражением дикого ужаса на мордах и завывая пролетели мимо и растворились в темноте! И не вернулись ни ночью, ни утром. И я ни разу их больше не видела за те несколько дней, что мать настойчиво выпихивала меня из дому.