Ярл

А раз в несколько лет бывает по-настоящему большой урожай – это зависит от погодных условий в период формирования завязей. Лещина таким вот циклам подвержена сильнее, кедр – слабее.]. Твари едва ли не табунами бродят, хоть целый день на дереве сиди. Ночью-то понятно, не до орехов…

– Как там дома? – нетерпеливо перебил Соболь, за что заслужил недовольный взгляд от Баюна. Трактирщик, которого прервали, тоже что-то хотел сказать торопыге и явно не «спасибо за ваш вопрос», но запнулся, встретившись глазами с рядовым.

– Никак не привыкну к этим вашим гляделкам новым, – пожаловался Урса, зябко передёрнув плечами. – Нет, оно понятно, что лучше так, чем навеки с Тьмой-госпожой обниматься, но вот поверь, гляну – и прям не по себе.

– Что-то ты раньше не был таким чувствительным. – Тема насчёт трансплантатов, как нетрудно догадаться, для «моих» зарубежников была больной. Неудивительно, что Баюн отреагировал, скажем так, резковато.

– Да вот о ж-жизни задумался, о годах пролетевших, – обозначив движение в мою сторону, но так и не рискнув поднять глаза, признался мужик.

– Так что с нашими Ключами? – напряжённо переспросил второй снайпер, проигнорировав неинтересный ему обмен репликами.

– Ты сам подумай-то, – прогудел Косточка коллеге по военно-учётной специальности, оторвавшись от глиняной кружки со сбитнем. – Раз Крапива крайний раз на орехи жаловался…

– На тварей, – поправил его сержант.

– …То мнится мне, другого – серьёзного – повода не было, – закончил отвальный свою мысль.

– О семье волнуюсь, – признался Соболь, схватившись за свою кружку, как за спасательный круг.

– Всё волнуются, – отрезал Баюн, кивнув в сторону Репея и Рыкова. Те молча цедили свой напиток, и по лицам было заметно – думают вовсе не о цветочках. После памятного боя под стенами фортов второй линии рядовые словно совсем разучились говорить, по необходимости обходясь лишь скупыми репликами. – Завтра с рассветом выйдем и послезавтра сумерками в деревню войдём.

– Да чего продолжать, – поморщился корчмарь. – Сначала погани всякой в лесах окрест прибавилось, будто уже середина зимы. Потом, как осень на излом пошла, чудища к самой ограде полезли, особенно ночами. Стрел извёл и масла – я-то не как вы, в темноте ни зги не вижу. Сторожу пришлось выставлять да самому мокнуть-мёрзнуть… Ну и движение по тракту-то совсем того.