Клуб сталкеров – 1, 2, 3. И другие рассказы

– А ваш дом тогда уже был здесь? – спросила Аня, которая сегодня от сестры отличалась только тем, что надела зелёную кофту, а её сестра Яна надела синюю.

– Нет, наш дом построила в середине восьмидесятых одна семья, а несколько лет назад мы его купили.

Через некоторое время ребята наелись и начали играть в мяч. Они сделали условную разделительную черту и, разделившись, играли в игру наподобие волейбола. Сергей Александрович и Маргарита Григорьевна играли с ними, только Катя оставалась за зрителя.

Через некоторое время все сели передохнуть и перекусить. Ребята уже давно поглядывали на гитару, не решаясь попросить Сергея Александровича спеть им что-нибудь. Первый осмелился Глеб.

– Дядя Серёжа, а вы споёте нам что-нибудь? – спросил он.

– Может, есть какие-то пожелания? – спросил в ответ Сергей Александрович.

– А вы можете спеть что-нибудь из Цоя? – ещё больше оживился Глеб.

– Да, из Цоя я могу спеть очень много, когда-то я и мой лучший друг Вовка очень увлекались его музыкой.

– Не знаю, наверно, где поётся «Нам с тобой, голубых небес навес, нам с тобой, встанет лес глухой стеной», чего-то там «уезжай, эх, была не была, прости и прощай!»

– Я понял, хорошая песня, прям в нашу тему, сейчас аккорды вспомню.

Сергей Александрович немного побрынькал, перебирая аккорды, и начал петь, пел и играл он достаточно хорошо, ребята были заворожены его пением, хотя голос у него скорее походил на Вячеслава Бутусова из Наутилуса.

– Эта песня из «Чёрного альбома». Что интересно, что первая песня, которая мне понравилась из репертуара Цоя, тоже была из «Чёрного альбома», называлась, по-моему, «После красно-жёлтых дней», меня там особенно цеплял последний куплет, очень близкий к моим переживаниям. Там пелось, что он во сне увидел, что миром правит любовь и мечта, и что когда он проснулся, то понял, что наш мир в беде.

– Сыграйте эту песню! Да, сыграйте! – запросили сразу несколько ребят. И Сергей Александрович начал играть, ребята слушали молча и даже не шелохнулись. После песни опять последовали аплодисменты, но теперь в лицах ребят отразилась какая-то взрослая задумчивость.

– Как жалко, что Цой погиб так рано и не успел написать ещё песен! – задумчиво пробасил Глеб. – Я слышал все-все его песни и так жалко, что уже мы не услышим ни одной новой песни.