Тотальная проверка

Заказное убийство налицо со всеми его признаками – брошенное оружие, угнанная машина, никаких следов, отпечатков пальцев, свидетелей, которые могли бы обладать нужной информацией также нет. Не мог же, действительно, стрелять в Гаркушу человек, стоявший рядом с Костей? А если бы и мог, то причем здесь хозяин лотка, какой-то Михалыч? Однако вера в профессионализм своего шефа у Сергея было очень велика, и он знал, что к утру все станет на свои места и вопросов поубавится.

Когда они вернулись в комнату, где составляли фоторобот, оператор подал им четыре отпечатанных снимка.

Шилов непроизвольно хохотнул, увидев на одном из них копию артиста Вячеслава Тихонова в роли советского разведчика. Остальные три были тоже не подарок – рубленые лица строителей коммунизма. Костя смотрел на них, переводя взгляд с одного на другой, и после пятого «круга» заявил, что все похожи, но все-таки выбрал один, где изображенный имел суровый взгляд.

– Хорошо, отправьте, пожалуйста, как обычно в аэропорты и на вокзалы и всем ночным группам, – сказал вяло Шилов.

Он знал, что такими «роботами» последние годы были завалены все отделения милиции. Держать в голове столько лиц – просто выше человеческих возможностей. Со временем в сознании они превращаются в мешанину из носов, ртов, усов, вязаных шапочек и становятся просто безликими. Другое дело, если разыскиваемый имел явные, негармоничные признаки – бородавку на носу, шрам через все лицо или идиотское его выражение.

– Ладно, Костя, поехали к тебе домой, может, объявится твой Михалыч, – без особой надежды, произнес Шилов.

Костя жил недалеко от метро «Сокол», в старой пятиэтажке, но не в панельной, которые грозился снести по всей Москве мэр Лужков, а в добротном старом кирпичном доме с высокими потолками и огромными прихожей и кухней. Пока Костя ставил чайник на плиту, Шилов профессиональным взглядом сыщика осмотрел квартиру.

Чутье подсказывало Шилову, что Михалыча ему сегодня не дождаться. Костя, судя по приказаниям Кулешова, был в этом деле вообще ни при чем, а поскольку до часу ночи оставалась уйма времени, Сергей решил больше не давить на него, надеясь на то, что поздний час развяжет ему язык и, может быть, тот сам вспомнит какие-то детали в своих отношениях с Михалычем.

Комната, в которой жил Костя, полностью отражала мир привязанностей ее владельца: недорогой музыкальный центр, полка с аккуратно уложенными кассетами и дисками, на стенах – плакаты с любимыми поп-исполнителями и королями бодибилдинга.