Лууч

Мальчик закрыл глаза на пару мгновений. Скорость снижалась, послышался приглушённый стук копыт по дёрну. Перестав жмуриться, он открыл глаза. Взору его предстала совсем неожиданная картина.

Широкая поляна, заросшая высокой травой и яркими цветами, окружила юного всадника; лес отступил назад. Лошадь пошла теперь совсем медленным шажком, а потом и вовсе плавно остановилась у крупного валуна, доходившего ей до брюха. Интуитивно он догадался: пора сходить здесь, на этом самом месте, прямо сейчас. Он осторожно перекинул ногу.

Маленький наездник посмотрел на лошадь и вкрадчиво сказал: «Я благодарен тебе». Возможно, он даже бы отвесил лёгкий поклон, но после такой головокружительной поездки решил воздержаться лишний раз кивать головой. Через минуту чернично-серая лошадь с удивительно красивой гривой уже маячила вдали, пока не скрылась в близкой молодой роще, а он продолжил идти вперёд, влекомый всё тем же любопытством.

Крупные полевые цветы – совсем не такие, какими он привык их видеть в действительности – начали редеть. Потом местность круто поменялась: вокруг вырастали холмы, и крутые густые поросли на них состояли преимущественно из елей. Прямо на пути возвышался небольшой холм. Когда путник взобрался на него и прошёл все ёлочные и пихтовые заросли на нём, то немало удивился открывшемуся разительному виду.

Просторы заполонили всё, что способен окинуть взором один человек. Пред мальчиком предстал обрыв колоссальных масштабов. Над всем этим великолепием парили горные орлы. Это была холмистая долина, с полями и лесами, горами и оврагами, реками и даже водопадами. Солнце стояло в зените и полновесно освещало всё обозримое многообразие природы. Мальчик, конечно, знал местность их дома по картам, что хранились у его отца в шкафу, но увиденное совершенно не вписывалось ни в какие предполагаемые представления.

– Ну делаа… – протянул он, разговаривая сам с собой. – Не хватало мне тут заблудиться, да ещё и в такой дали от дома.

Мальчик всем своим естеством вдруг осознал, как далеко находится от него дом. Но делать было нечего. Восхитительная лошадь была уже так далеко, что ему точно её не найти… Почему он так просто её отпустил, он пока не понимал – наверное, так было нужно. Уж если она его привезла так далеко, то кому, как не ей, знать обратную дорогу.