СК

Записанную с камер нескольких проезжающих мимо машин. После того, как я протаранил в задний бок мерседес, его перевернуло и ещё долго кувыркало по дороге. В конечном итоге крыша была полностью смята, вместе с сидящим в ней водителем. Потом следующее видео, где мне в дверь въезжает бежевая иномарка. Я морщусь глядя на видео.

– Не могли мне, что-нибудь жизнеутверждающее показать?

– Запись показала, что ты провернул всё верно. Ты не мог учесть, что не справится с управлением другой участник движения и протаранит тебя со всей скоростью.

За рулём была девушка, говорила по телефону и одновременно красилась, смотря в зеркало заднего вида. Тебя конечно не увидела. У неё сотрясение, но жить будет. То, что выжил ты, для нас чудо.

– Расскажи ему теперь, о самом весёлом, – говорит Колен.

– О том, что я теперь твой новый начальник?

– Да нет, послужит ещё под моим началом, – говорит Вадим улыбаясь. – Тебе пробило голову в нескольких местах. Повреждения поверхностные, мозг, к счастью не задет.

– Нельзя делать столько поспешные выводы доктор, – злорадствует довольный Колен.

– В общем, всю лобную и теменную долю черепа, тебе сделали из титана, взамен раздробленной старой. Операция длилась шестнадцать часов. Ты там, в раю не побывал случайно?

– Вот что нет, то нет, – огорчённо развожу я руками. – Так чего же здесь хорошего?

– Новость хорошая, теперь с собой можем не брать таран и взрывчатку. Сможешь вышибать двери головой, – показывает мне «окей» Колен и подмигивает.

– Ты жив здоров, башка твоя стала только крепче, чем не повод для радости, – поддерживает меня Вадим. Ладно, поправляйся. Тебя скоро выпишут. Нам пора.

– Так он ещё, здесь будет отдыхать? Вот халявщик! – деланно возмущается Колен.

На прощание я радостно высовываю ему язык, но не успеваю его убрать, когда входит медсестра. Её внимательные зелёные глаза из-под хлопающих ресниц, приводят меня в прекрасное расположение духа. Мы стали общаться и слово за слово, познакомились. Её звали Леля.

Через два дня, она уже искала свободные часы, чтобы посидеть со мной.

На третий день, мне можно было снять бинты. Леля пришла с небольшим зеркалом и ножницами. По мере размотки бинтов с руки, настроение моё росло. Рука была в прекрасном состоянии. По мере убирания их с головы, настроение упало до уровня пола, вместе с зеркалом. На меня смотрел урод, с ужасными шрамами и свежими заживающими швами, на всю голову. Волос на голове почти не осталось.