Сокровище трёх атаманов

И всё же оставалась маленькая, наивная надежда на незнакомого мальчика и его бельчонка. Про это и думал Боцман, когда друзья появились перед ним:

–– А я уже перестал верить, что вы придёте, решил, что надо смириться со своей горькой судьбой. Я просто глупый старый копытный зверь, я даже не могу отвязать верёвку, что держит меня около ограды, – ясно читалось в унылых глазах ослика.

–– Сейчас, я отвяжу тебя! – Тобик не терял времени, – потом я вытащу кое-кого из этого вот мешка, а ты, Боцман, сделай страшный, свирепый вид и напугай его.

Так надо.

–– Только орать не надо, а то все проснутся, – вмешался Рыжик, рассматривая закрытые на замок ворота и спящего в каморке Митрича.

Тобик скомандовал тихо, но твёрдо:

–– Готовы? Приготовились! Начали!

Он быстро вытащил за шкирку из мешка копию Рыжика и сразу ткнул его в морду оскалившегося, насколько это было возможно, Боцмана. Страхозябрик выскочил из рук, громко шмякнулся на землю, а поднялся уже в виде осла – точной копии Боцмана.

Тобик тут же накинул ему на шею верёвку и быстро привязал к ограде.

–– Получилось! Рыжик, у нас всё получилось! – от радости хотелось кричать, а приходилось говорить шёпотом.

–– Тобик, смотри не напугай его, уходим тихо!

В ночной тишине зацокали копыта. Боцман подошёл к воротам и уставился на замок. Немой вопрос был очевиден:

–– А уходить-то я как буду?

То же самое внезапно осознал и Тобик.

Планируя спасение Боцмана, они как-то упустили из виду, что лазить через заборы ослы не умеют.

–– Чего делать будем, Рыжик?

–– Импровизировать.

Повисла тяжелая тишина. Друзья напряжённо думали.

–– Рыжик! – Тобик хитро глянул на друга, – ключ от замка наверняка у Митрича!

Рыжик аж подскочил от радости:

–– Ох, я сейчас с ним поговорю!

–– Не, давай с ним Боцман поговорит, твоим голосом! Так ещё прикольней будет!

–– Точно! Вылазь, жди нас на улице, а я на осле покатаюсь.

Сейчас нам этот пьяница всё сам откроет!

Тобик перемахнул через ограду на улицу, а Рыжик залез на Боцмана и спрятался за гривой:

–– Боцман, подойди к этому своему Митричу и ткни его копытом посильнее, я с ним поговорю, а ты в такт шлёпай губами.

Боцман так и сделал, притом вложил в пинок всю свою обиду.