Хоровод Невест

Что же случилось? Кого я люблю? Илли или Милу? Эти вопросы крутились у меня в голове безумным хороводом.

Я попытался успокоиться, но моё сердце начинало учащённо биться, как только я вспоминал хотя бы об одной из них. Я любил их. Любил их обеих. Это я для себя уяснил совершенно однозначно.

Конечно, вся эта ситуация вовсе не была бы проблемой, если бы они были не принцессами из враждующих Домов, а простыми девчонками-простолюдинками. Я бы просто женился на них обеих и дело с концом. И если бы мы даже не ужились втроём, то я просто стал бы жить один день у одной, а другой день у другой, как делал дядя Слава.

Но, что есть, то есть. Мне в невесты достались две принцессы, и поделать с этим ничего не возможно.

Обдумывая ситуацию и так, и этак, я так и не смог найти хоть какого-то приемлемого варианта. В результате решил пока оставить всё как есть.

«Интересно, что бы сказала обо всём этом моя мама?» – пришла вдруг мне в голову неожиданная мысль. К моей помолвке с Илли она отнеслась весьма спокойно, просто сказав, что хотела бы с ней познакомиться поближе.

Конечно, к помолвке с Милой мама отнеслась бы гораздо теплее, ведь она её хорошо знает. А ведь я так ей ничего и не рассказал перед отъездом. Даже не попрощался толком. Просто послал Зов и сказал, что срочно уезжаю.

Размышляя об этом, я понял одну важную вещь: я стал взрослым.

Что послужило толчком для этого – несколько месяцев в Одинцовке, лето «у бабушки на даче» или семестр в Академии, я не знал.

Возможно, сыграло свою роль всё это вместе. Я уже почти год жил без мамы и семьи, полагаясь только на себя, и когда вернулся домой, понял, что это уже не совсем мой дом. Я вырос из него, как вырастают из одежды, ещё год назад казавшейся тебе большой и удобной, а теперь вдруг оказавшейся короткой, маленькой и тесной.

Конечно, я любил маму, бабушку и сестрёнок, но мир, открывшийся мне за это время, сделал их дом для меня тесноватым. Я понял, что мой дом теперь здесь, а не там.

Детство осталось в прошлом.

В этот момент мне стало как-то грустно и немного одиноко. Я приобрёл целый мир, но потерял при этом свой маленький уютный мирок. И вернуть уже ничего было нельзя, да я и не хотел ничего возвращать, просто накатила какая-то дурацкая ностальгия.

Мои невесёлые размышления были прерваны Сашей, позвавшей меня ужинать.

Ужин оказался выше всяких похвал. Так вкусно я не ел даже дома. Что я и сказал Саше практически сразу.