В прощальном письме пятнадцать запятых

– Не только мы тебе подарочки принесли, – сказала Уля, улыбаясь как-то истерично и даже по сумасшедшему.

Я посмотрела в ее сторону, и увидела, как она глазами косится куда-то влево.

Повернув голову, я увидела, как на соседней тумбочке стоит большой букет в вазе. Он был действительно очень большой и, казалось, что в нем есть чуть ли не все виды цветов. Но, по крайней мере, именно такой вывод я могла сделать, пока смотрела на бутоны этого подарка с того места, которое мне было доступно.

– Кто принес? – спросила я, прекрасно зная ответ.

– Герман! – протянула моя староста, сияя от счастья, словно солнце.

– Он приходил к тебе дважды, пока ты спала, – рассказывала мне Мила. – Приносил цветы и попросту сидел рядом. Сказал еще завтра придет.

– Хорошо, – шепотом ответила я, глядя на этот букет еще раз.

Я не любила цветы. Флора – это то, что моя душа никогда не могла принять или понять. И, лежа в постели, глядя на этот букет, я задумывалась о том, что я никогда тебе об этом не говорила.

Судя по всему, я вообще мало, что тебе говорила.

Следующим днем я действительно проснулась и увидела пред собой знакомый петушиный хохолок, и еще еле заметную улыбку, которая вновь была куда искренне, чем обычное натянутое на лицо нечто.

– Good morning, mine Aryasha[7 - Перевод с английского: "Доброе утро, моя Арьяша!"]! – вымолвил ты, смотря мне в полуоткрытые глаза.

– Quanto voc? me enfurece[8 - Перевод с португальского: "Как же сильно ты меня бесишь".

– И я тебя люблю, – произнес в ответ ты, мягко погладив меня за подбородок, словно какого-то котика.

– Зачем они мне? – я медленно наклонила голову, указывая на букет, стоящий подле меня.

– Чтобы сделать тебе приятно, – сказал ты, заправив свой хохолок назад.

– Я не люблю цветы, так что ты сделал мне неприятно.

Ты замолкнул от такого заявления, но, посмотрев на пол, резко вспомнил, ради чего пришел.

– Хорошо, – гордо говорил ты, подняв на соседнюю кровать целую огромную сумку. – Я тут принес несколько других вещей, которые должны тебя порадовать.

Сказать, что размеры этой огромной спортивной сумки меня удивили, это ничего сказать. Примерно такую, но только полностью забитую сумку, уносил с собой отец, когда уходил от нас.

– Это сумка?! – пораженно уточнила я, глядя на тебя. – Не пакет?!

– Ага, – радостно ответил ты, открывая молнию на ней.