В прощальном письме пятнадцать запятых

– Что вы делаете? Это же опасно для нее! Вы можете ее уронить! Посадите ее в кресло немедленно! – безостановочно продолжила пищать врач, который лишь пару мгновений с абсолютно безэмоциональным лицом оглашал нам показания.

– Если вы будете быстрее меня вести в нужный кабинет, то будет меньше шансов, что я ее уроню, – заявил ты, а я лишь сильнее сжала руку на твоей шее.

Почему-то вся эта ситуация вызвала во мне приливы смеха, с которыми я была попросту не в состоянии бороться. Оттого, глядя на пораженное лицо врача и на реакцию каждого проходящего мимо нас больного, я лишь громогласно хохотала.

Наконец, мы подобрались до нужного места, и, через некоторое время, моя рука уже была свободна.

Вскоре меня отпустили домой, и выписка, верно, была единственным днем, когда тебе в больнице не было. За день до этого мы собрали все вещи, какие из них были твоими, а какие моими, чтобы потом мне не пришлось объяснять маме, откуда взялось то, а откуда это.

Все же, ей сложно было налгать, что хорошенький планшет мне преподнесли в подарок Уля или Мила.

Даже я бы в такое не поверила. А рассказывать матери, что это все подарки от моего друга, который мне не парень, и с которым я, свойственно, и соревновалась, когда получила эти переломы, – тоже такое себе дело.

Конечно же, ко мне домой ты в итоге захаживал потом еще последующий месяц так же часто, как и в больницу. Сидел у меня до шести, в те дни, когда мог, а потом уходил прямо перед самым приходом мамы.

А знаешь, что еще хорошо помню?

Как мы отправились к тебе на соревнования по борьбе.

Мы с девочками сидели у меня в квартире, и ты вызвал нам такси, чтобы мне легко было доехать. Точнее, чтобы я не напрягалась.

Подниматься по этим ступенькам в дворец культуры было невыносимо тяжело. Особенно на костылях, особенно после того, как одна из рук, которая должна была держать вес на себе, все еще проходила процесс восстановления. А ты на тот момент уже был в зале, во всем своем обмундировании, и попросту не мог выйти и помочь мне.

Наконец-то мы добрались до посадочных мест и, усевшись, я увидала тебя. В этом странном полу купальнике и… Будем честными, я впервые вообще узнала, что такое борьба, и как это выглядит так что, я попросту надеюсь, что ты не будешь меня за это ругать.

Приметив нас, ты подошел к нам и, обняв каждую, отдал мне свой телефон, с просьбой заснять то, что будет происходить.