Кинодетективы 9

33

Максим сидит у открытой калитки ворот, откинувшись на косяк и закрыв глаза.

Из темноты выходит черный человек и останавливается рядом с калиткой. Он в черном плаще, капюшон которого наброшен на голову. Лицо скрыто черной маской. На руки надеты черные перчатки. Оглянувшись по сторонам, черный человек протягивает к Максиму свои черные руки.

Игонькин, стоящий на крыльце, видит, что делает черный человек, выхватывает пистолет и стреляет.

Черный человек, взмахнув черным плащом, растворяется в темноте.

Игонькин бежит следом за ним, но тот исчезает, будто его и не было вовсе.

К нему сзади подходит Максим и кладет руку на плечо. Игонькин со страха подпрыгивает. Потом видит Максима, вытирает вспотевший лоб.

– Что это было?

– Кажется, черный человек, – говорит Максим, – о котором тебе дед рассказывал.

– Так он что… – удивляется офицер, – на самом деле существует?

– Сомневаюсь… – говорит Максим.

– Но ты же сам его видел…

– Видеть – не значит верить.

– Что он от тебя хотел? – Спрашивает Игонькин.

– В следующий раз узнаю, – отвечает Максим, – когда он снова на меня нападет.

– Как ты можешь так спокойно говорить? – Качает головой молодой офицер, – Он же мог тебя убить!

– Мог, – соглашается Максим, – но не успел.

Игонькин с опаской оглядывается по сторонам.

– А ты как? – Интересуется Максим, – От сивухи отошел?

– Не ел с утра, – оправдывается Игонькин, – вот хмель в голову и ударил.

– Бывает, – кивает Максим, лезет во внутренний карман сюртука и достает секретное письмо.

Возвращает его Игонькину.

– Держи, Серафим, и больше не пей. А то не довезешь секретное письмо Потемкину.

Игонькин удивленно прячет письмо под рубаху.

– Как оно у тебя оказалось?

– Ты же его сам деду отдал.

Игонькин виновато вздыхает.

– Чего не сделаешь во хмелю.

34

Дед Сирко спит за столом. Вокруг собаки, которая, налакавшись сивухи, прыгает и громко лает, стоят сотник Крутиус, хорунжий Чуприна, дьяк Омелько, Милка, кузнец Иван и Исаак.

– Вот чертова собака, – смеется Чуприна, – Прямо, как человек.

Напилась и сразу принялась на всех гавкать.

– Что говорить? – Кивает дьяк Омелько, – Тварь Божья со всеми её достоинствами и недостатками.

– Может, еще и на задних лапках пройдется?

– Что ты, хорунжий, – не соглашается с Чуприной сотник Крутиус, – на задних лапках не каждый человек ходить умеет.

Собака прекращает прыгать, ложится на пол и жалобно скулит.

– Что это с ней? – Спрашивает хорунжий.