Никому не доверяй!

– Кому ты нужна, чтоб тебя убивали! А людям работы прибавляется…

В телефонной трубке прерывается музыка.

– Слушаю тебя, Бражник, – отвечает Ревва, – Если бы мне сейчас работу собираешься подбросить – я тебя убью.

Бражник кривиться.

– И вы туда же, товарищ майор. Я ж не виноват, что убийц на улицах, как блох у собак.

81

Ревва улыбается, довольный произведенным эффектом.

– Ладно, Бражник, не ной. Говори, что случилось?

– Сигнал поступил от гражданки Капустиной, что её собираются убить.

– Ты это серьезно?

– Лучше проверить, товарищ майор, чем потом во все инстанции объяснительные писать.

Ревва вздыхает:

– Говори адрес.

– Кронверкский, 31 квартира 12.

– Хорошо, Бражник, вызов принял.

Ревва поворачивается к Середе.

– Адрес слышал?

– Это рядом, – кивает Середа.

82

В дверь кто-то звонит. Они обе сразу приседают. Звонок повторяется. Они переглядываются. Капустина тихонько поднимается и направляется к двери. Паша хватает её за руку и шепчет её на ухо:

– Это не полиция.

Не могли они так быстро приехать.

– Сама знаю, – отвечает Капустина, – Но что делать? Я дверь на замок не закрыла.

В дверь звонят в третий раз. Паша на корточках пробирается к двери. Капустина с ужасом наблюдает за ней. Паша, прижимаясь к стене, поднимается во весь рост и тянется к, безвольно болтающейся на двери, цепочке. Дрожащей рукой она пытается продеть толстую головку в свободный паз. С первого раза закрыть дверь не получается. Мешает громкий стук, в результате чего Паша просто роняет цепочку из рук.

Она понимает, что в следующий раз преследователи стучать не будут, а попытаются открыть дверь. Паша собирает все свои силы в комок и набрасывает цепочку в том самый миг, когда дверная ручка начинает шевелиться. Она отскакивает в сторону и быстро бежит вглубь квартиры следом за испуганной Капустиной.

83

Сарычев стоит в стороне. Возле двери орудует Кузьмич. Он уже успевает немного обсохнуть, хотя на месте под ним образовалась небольшая лужица. Он толкает дверь, и она отворяется.

– Блин! Прикинь, а дверь – открытая была. Вот, серость! Во, дуры! А я тут уродуюсь.

– Так открывай, – просит Сарычев.

– Остынь, – говорит Кузьмич, – Здесь ещё цепочка висит. Её бы чем-то перекусить.

– Перекусывай!

– Чем? Зубами?

– Придумай что-нибудь!

– Это ты у нас головастый. Ты и думай!

Сарычев роется в своих карманах. Кузьмич следует его примеру, выуживая из них мокрые сигареты, зажигалку, кошелёк с мокрыми деньгами.