Сильнее любви. Валаам

Майор Майер с тревогой наблюдает за ними.

БАУЭР: Виновные в провале нашей операции понесут заслуженное наказание.

БОРИСОВ: Надеюсь, майор Майер не попадет в этот список? Он сделал всё, что мог…

Бауэр скептично хмыкает.

БАУЭР: Майер вояка, а не стратег. Поэтому не подходит для этой роли. Пусть продолжает выполнять свою грубую грязную работу.

БОРИСОВ: Что будет с Любой?

БАУЭР: Постараемся вытащить её из Ленинграда, Николай Львович. Она много сделала для нашей победы.

БОРИСОВ: НКВД её уже разыскивает.

Нужно поторопиться.

БАУЭР: Не волнуйтесь, Николай Львович. Мы над этим уже работаем.

БОРИСОВ: Моя помощь нужна?

БАУЭР: Лечитесь. Ставьте на ноги вашего сына. А там – посмотрим.

18

На деревянной кушетке спит Павел Борисов. Рядом с кушеткой на табурете сидит Егорова. В келью входит отец Сергий. Это старый, скрюченный монах в черной рясе, сверху которого надета безрукавка, сшитая из козьего меха. Егорова поднимается навстречу. Сергий, молча, подходит к Павлу и принимается его прослушивать.

Для это использует простую слуховую трубочку. Прячет трубочку в карман, из которого достает часы-брегеты, и просчитывает биение пульса. Далее из другого кармана достает несколько баночек и выкладывает их на тумбочку, стоящую у единственного маленького окна. Взмахом руки старец подзывает Егорову подойти ближе. Скрюченными от подагры пальцами показывает на баночки.

СЕРГИЙ: Это мази из трав целебных. Этой сейчас намажешь ему виски. А этой места возле ран. Смотри, что б мазь в рану не попала.

Старец бросает на Егорову изучающий взгляд. Приходит к выводу, что та понимает все, что он ей говорит. Продолжает дальше.

СЕРГИЙ: Мазать будешь каждые два часа.

ЕГОРОВА: У меня нет часов.

СЕРГИЙ: А они тебе не нужны. Часовня время отбивает. Её сюда слышно.

Егорова кивает. Старец показывает на следующую баночку.

СЕРГИЙ: Этой на ночь ему ноги намажешь.

Старец достает из кармана пучок высушенной травы, завернутый в клочок газеты.

СЕРГИЙ: А это завари и давай ему вместо чая.

ЕГОРОВА: Сколько?

СЕРГИЙ: Чем больше – тем лучше.

ЕГОРОВА: Когда он очнется?

СЕРГИЙ: Бог его знает.

19

В допросную комнату входит Гуров и останавливается у двери. Некоторое время смотрит на кресло, в котором ранее сидел Савелов. Вешает на вешалку фуражку и проходит за стол. Садится в кресло, которое тут же подвигает ближе к столу. Заглядывает в ящики стола. Затем осматривает сам стол. Замечает футляр для очков, берет его, открывает.