След подковы

Только этой ноченькой расстались. Говорит, жди ненаглядная, я не долго, к вечеру обернусь. Жить, говорит, без тебя не могу.

Митяй недоверчиво оглядел барышню сомнительной свежести. – Без тебя?

– Любит меня и чтит он мое благородное происхождение. Папенька мой, князь Голицин-Шимаханский, слышал наверно, в Париж утек. А я вот здесь. Все из-за нашей с Яшенькой любви неземной и страстной.

– Так, где мне его найти?

– Так сказала же я тебе, ко мне он вернуться должен, в место укромное. Только не велел мне Яшенька про то место никому сказывать.

Глашка настолько убедительно играла свою роль, что Митяй, сомневаясь в глубине души, все же подумал, – Как же революция может судьбу человеческую изломать.

Вслух же он сказал. – Дык, я не босота приблудная и угостить могу.

Княжна Голицина-Шимаханская тут же, пока Митяй не пришел в себя, зацепила его под руку и потащила в сторону, расталкивая людей.

В кабинете Чернышев допрашивал мешочника, мужчину в поношенном пиджаке и косоворотке неопределенного возраста, заросшего нечесаной бородой. Мужик то ли придуривался, то ли на самом деле был на редкость бестолковым, но только он за время допроса довел Андрея до белого каления. Юный чекист, стараясь не сорваться, заполнял протокол. На краю стола лежали семь буханок хлеба, два больших куска сала. А на полу находились изъятые пустые мешки и двадцать подков, нанизанных на веревку.

Чернышев поднял голову, посмотрел на мешочника и, стараясь, как можно строже, в очередной раз спросил. – Значит, гражданин Суров, Вы хотели обменять эти продукты на что-нибудь? Что-нибудь – это что?

– Че это?

– Я спрашиваю, что-нибудь это что?

– Дык, кто ж его знает…

– Как же так, хотел обменять, а сам не знаешь на что? Что мне писать в протоколе? Пошел туда – не знаю куда, поменял на то, не знаю на что…

– Дык, запиши, как надо…

– Надо, как есть! Так, на что ты собирался поменять?

– Ты начальник, тебе лучше знать….

– Откуда я могу знать, на что ты собирался поменять?

Когда в кабинет зашел Малышев, Андрей ему пожаловался.

– Сань, допрашиваю четвертого мешочника, и у всех одно и то же – не знаю, не помню, не понимаю…. Дурачками прикидываются. В стране голод, а эти живоглоты наживаются.

Малышев дополнил выводы Андрея. – Попов утром рассказывал.