След подковы

– Не пожалеешь?

– Если ты надеешься на Матвейчика с Цыганом, они тебе плохие защитники…. Очень плохие.

Никола, все поняв по интонации сказанного, перекрестился.

– Господи, упокой их души грешные. Он, не ожидая от незваного гостя ничего хорошего для себя, больше для порядка, спросил, – что тебе надо?

– С ними гужевалась девица одна, Настенной называлась.

– Не знаю я никакой девицы. Я к делам Матвейчика никаким боком.

Кошельков без замаха ударил Николу снизу в подбородок, тот, словно подкошенный рухнул на буфет.

Яшка рывком поднял его и с напускной лаской спросил.

– Где сладенькая? Она обещала приютить меня и приголубить. Он приставил наган к голове Николы. Я до трех считать не буду. Ну!

Сзади Яшка услышал голос сладенькой. – Не трогай его.

Кошельков оглянулся, у двери, ведущей в соседнюю комнату, стояла Настена в длиной ночной рубашке. Она зябко куталась в большую цветастую шаль, накинутую на плечи.

Яшка подошел к ней вплотную. Он был в раздумье, что с ней сделать.

Убить бы, как и собирался сделать,… но уж больно она свежа и прекрасна. Кошельков провел стволом нагана по щеке, затем, уменьшив нажим, медленно проскользил им вниз по шее до выреза ночной рубашки. Настена безучастно ждала, прекрасно понимая, что сейчас может произойти. Никола тоже, замерев, наблюдал, чем все закончится. Кошельков с напускной лаской поинтересовался. – Ну так, что, насчет постоя?

Настена кивнула головой на дверь. – Койка там.

Кошельков, облизав отчего-то пересохшие губы, подошел к комнате Настены.

Уже на пороге он оглянулся и охрипшим голосом предупредил Николу.

– Не вздумай крутить. Плохо кончится. Я тот человек, который тебе нужен. Время сейчас смутное.

Когда Яшка скрылся, Никола достал из буфета бутылку водки, прямо из горлышка сделал несколько больших глотков и остервенело зашипел на дочь. – Что встала, шалава? Иди! Прибил бы…

Настена вскинулась, – я шалава? А кто заставил меня с Матвейчиком шлендрать? Они ту шубу сами же и увели, а на тебя долг повесили.

Вот только крайней не ты, а я оказалась!

– Ну! Прибью, сучка!

После того, как дочь вышла, он сделал еще несколько глотков из бутылки, прошел к столу и обреченно опустился на стул.

В комнате Настены было по-домашнему уютно. Кошельков, сидя на большой разобранной кровати с никелированными шарами, поднял ногу и ждуще смотрел на вошедшую Настену. Она прислонилась спиной к шкафу и стала вызывающе смотреть на незваного гостя.