След подковы

Баранинки с гречкой и селедочка знатная на той неделе была…

Половой вновь ожил. – С Архангельска. Сей секунд сделаем.

Когда он убежал. Кошельков, глядя ему в спину, прокомментировал. – Ловкий. И ртом, и жопой, и чем придется…. Только за свой процентик он мне заплатит.

Барин попытался остудить приятеля, чувствуя зловещие нотки в его голосе.

– Яша, не заводись. У тебя свое, у него свое. Он этим процентиком и живет. Жить ведь надо. К тому же половой в «каторге», это, как хороший урка. Попробуй тронь.

– Пусть жирует, только не за мой счет! Ладно, о вшивых, деловые есть на примете?

– Немеряно. Каторгу распустили. Но безбашенные, мама не горюй. Тебя же и при случае порешат. Им Иван с авторитетом нужен, с ужасом за спиной.

– Ужаса у меня море, обхохочешься. Матвейчика мало? Еще нарисуем… Мне такие уркаганы нужны, что бы были не местные.

– То есть?

– Хочу по-взрослому пошухарить, а через местную голоту спалимся в неделю. Только что задумаешь, все барыги и марухи от Хивы до Сухаревки знать будут.

– Это да… На Рогожке вроде зависли кандальные из Ростова…

К столику подбежал половой и ловко стал выставлять заказанные блюда. Когда он закончил, его кивком головы подозвал к себе Кошельков. Когда тот услужливо наклонился, Яшка хладнокровно вонзил ему в бок финку. Половой завалился у стола и захрипел, умирая. Кошельков, как ни в чем не бывало, поставил на тело ногу и начал есть.

– А стерлядка и в правду хороша.

Барин через силу обречено произнес.

Кошельков, смакуя, с удовольствием выпил рюмку коньяка. – И коньяк не балованный…

К столику с угрожающим видом уже рванулись двое громил. Посетители, замерев и ожидая развязки, смотрели в сторону столика, куда они направлялись. Кошельков невозмутимо доел кусок рыбы, встал и, выхватив наган, выстрелил два раза точно по ногам. Те завалились на пол с ревом. Яшка с напускной лаской обратился к ним.

– Хроменькие, ко мне с мрачными лицами подходить не рекомендуется.

Барин вытер ладонью выступившую на лбу испарину. – Ты, что, одурел?

Один из громил, с ревом крутясь от боли на полу, пообещал Кошелькову.

– Сука! Ты ответишь и за Савку, и за нас!

– Что? Меня портяночник дешевый будет голоте базарной сдавать? На!

Яшка прострелил вторую ногу громиле и, как ни в чем не бывало, обратился к находящемуся в стопоре от происходящего, Барину.