След подковы

 – Что значит опасно?

– Он не знает, что Митя в больнице и может в любой момент сюда нагрянуть, что бы с ним поквитаться.

Ольга в полном замешательстве спросила непонятно у кого. – Куда же нам?

Мать опустилась обессилено на банкетку. – Мы даже не в состоянии снять квартиру… Денег практически не осталось…

Чернышев, видя беспомощную растерянность женщин, предложил. – Можете некоторое время пожить у меня… Правда комната небольшая, но ничего, уместимся.

– Как же так, все бросить, все вещи…

Красильников поддержал предложение Андрея.

 – Для вас это было бы правильнее всего. Поживете там немного, пока Кошелькова не поймают или не убьют. Сколько веревочке не вейся…

Ольга ожила и тоже подключилась к этой идее. – А с вещами ничего не случится. Не на век же уезжаем.

Мать засомневалась в реальности угрозы. – Откуда он может узнать адрес?

Красильников настойчиво пытался убедить мать в существовании опасности.

– Адрес Федора Михайловича он где то узнал.

Но матери очень не хотелось покидать свой дом, и она искала оправдание своему нежеланию уезжать. – Сразу он не сунется, а наведет справки. Любой из соседей скажет, что Митя поругался с родителями и уже третий год домой не заглядывает.

Красильников понял, что его доводы безуспешны. – Ну, что же, может быть Вы и правы. Извините, вынужден откланяться. Поезд ждать не будет.

Когда он ушел, Ольга, одержимая сомнениями, посмотрела на мать. – Ну, что?

Елизавета Николаевна, вздохнув, решительно поставила точку на всех сомнениях.

– Остаемся.

ГЛАВА ПЯТАЯ.

ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ.

После октябрьского переворота и прихода к власти большевиков внутриполитическая ситуация в стране обострилась до предела и перешла в фазу гражданской войны. Весной так называемый Чехословацкий корпус, состоявший из двухсот тысяч австро-венгерских военнопленных, растянувшийся в эшелонах от Пензы до Владивостока, поднял мятеж.

К нему примкнули офицеры старой формации. Находившийся там, в Сибири адмирал Колчак объявил себя верховным главнокомандующим. На юге России генерал Деникин собрал под знамя добровольческой армии практически весь офицерский состав Российской империи. Советское правительство во главе с Лениным сочли Москву более безопасным городом в отличие от Питера и в марте 1918 года переехало в белокаменную. Ситуация в городе была далеко не спокойной.