Дорогая пропажа

«Почему она мне ничего не сказала? – Павел почувствовал себя обманутым, – Ведь все могло сложиться иначе».

– Странно, почему она тебе ничего не сказала? – как будто прочитав его мысли, спросила Полина. И странно: через этот риторический вопрос Павел ощутил ее поддержку, так необходимую ему сейчас, – Наверно, не хотела предстать перед тобой в роли брошенной жены. Ах, Натаха, – Полина непроизвольно цокнула языком, изумляясь, – А с другой стороны, я ее прекрасно понимаю. Кому приятно, когда тебя меняют на девочку.

Илья Михайлович хорош. У них и с Наташкой-то десять лет разницы. А с этой пигалицей, наверное, все двадцать. Вот кобель! – не сдержала она чувств.

– Ну чего ты, Полюшка, – Слава очнулся от своих размышлений, – Нормальный мужик Илья Михайлович. Может у него любовь? И Наташка не с пустыми руками. Да и не любила она его. Сама знаешь. Так что неизвестно еще – проиграла наша Натаха или выиграла, – он засмеялся, – Да и купец у нас тут нарисовался, – Слава встал и положил Павлу руку на плечо, – Да, Пашка?

Павел почувствовал, что краснеет.

– Ну вот, – победоносно заявил Слава, – Вот и подтверждение, – он рассмеялся.

– Да ну тебя, Ковальский, – чувствовалось, Полина была возмущена, – Твоей бестактности нет предела.

– А чего? Я что – при посторонних говорю? Все свои. Пошли, Пашка, нас уже шахматы заждались, – он взял недопитый коньяк, – Бери свой бокал… Пошли, пошли.

Павел встал машинально, взял коньячную рюмку и поплелся следом.

– Паш, – услышал вдогонку, – ты хоть наелся? – Полина, словно извинялась за мужа.

– Да. Спасибо, – обернувшись, он увидел в ее глазах понимание момента и не сдержал чувств, – Поль, почему она так?

– Ну, ты чего, Паша? Все будет хорошо, – стала она успокаивать его, – Все образуется.

– Конечно, – ответил он, усмехнувшись с сарказмом, – А как иначе?

Пять коротких партий, в которых Павел позорно проигрывал, показали его внутреннюю несобранность. Играл только ради друга, чтобы поддержать его сегодняшнее хорошее настроение.

Когда уходил, Полина, посомневавшись, попросила:

– Паш, ты не говори ей ничего при случае. Не выдавай меня. Раз сама не сказала, значит – не хотела говорить… А впрочем, как знаешь… – она замолчала. Но чувствовалось, что не договорила, что не сказала чего-то главного. Наконец, преодолев себя, решилась, – Ты что – и вправду, до сих пор любишь ее?

Павел посмотрел на нее, и ничего не ответил.