Дорогая пропажа

Стоило ли обращать внимание на придурка? Боялся он совсем другого – как бы теще не удалось достать Петра Даниловича: «Вот тогда полный… будет. Если ей это удастся, если Петр Данилович все же сломается, то все – прощай работа – налоговики замордуют». А то, что теща уже обращалась к нему с подобной просьбой, он не сомневался ни капли. Но все же рассчитывал и на порядочность тестя, и на его тихую ненависть к жене.

Когда Павел рассказал Веронике – чего от него хотят, она так и сказала:

– Ну, Паша, если сразу не уложили нас с тобой, то теперь точно уложат.

– Вероника! Вот именно! Если бы уложили, то это бы сделали сразу. Петр Данилович не такой мужик, – сказал, чтобы успокоить напарника. Но самому спокойствия такой расклад не принес – слишком хорошо знал тещу: «Добьется, сука, своего рано или поздно». Один только аргумент что-то значил. Павел не вчера заметил: Петр Данилович в глубине души давно уже готов был расстаться с Елизаветой Кондратьевной, но при своей должности, скорее всего, боялся публичного скандала.

Знал, на что может пойти эта приземленная женщина, если ей прищемить хвост. По его поведению чувствовалось – он просто терпит ее. «А взять мои отношения с Ленкой, постоянно стимулируемые для него тещей. Почему он ни разу не отреагировал на них? Почему не занял позицию дочери? Мужская солидарность? – Павел усмехнулся, – Глупее ничего не мог придумать?» Что-то за всем этим скрывалось. Когда он приходил в канун Нового года поздравить сына, было ощущение какой-то близости, исходившее от тестя. Почему? Павел посмотрел на Веронику.

– А ты знаешь? – он вдруг понял, что именно такой аргумент должен успокоить ее, – Думаю, что тесть не глупый мужик, и ему не нужны заголовки в газетах типа «Кобенин мстит бывшему зятю за развод с дочерью».

– Паш, ты это серьезно? Или шутишь? Ты что и вправду думаешь, что у нас такое возможно? – Вероника с сарказмом усмехнулась, – Думаешь, он не предупредит такой выверт в свою сторону? Ты прав, он – мужик не глупый.

И поэтому, прежде, чем возьмется гнобить нас, сначала позатыкает всех редакторов. Это тебе не Москва и не Париж с их противоборствующими силами.

– Ну и мрачную же картину ты рисуешь, Вероника, – Павел засмеялся. Но как-то невесело это у него получилось.

– А давай, Думанский, зарулим куда-нибудь сегодня, – Вероника озорно посмотрела на него, и не дождавшись ответа, предупредительно добавила, – Да, ладно. Я же не к себе тебя зову. Я понятливая.