Небо цвета крови. Книга вторая. Дин

Тот ответил утробным шелестом, гудением, смешался с ветром. Из тьмы – пять, семь – не счесть! – заунывных, с переливами, подголосков. Следом откуда-то с севера – еще полдюжины. Стая пополнялась с ошеломляющей быстротой. Кого конкретно загонять теперь известно каждому: бесподобное лакомство – человека. Скоро начнут зажимать в кольцо.

У Дина нервически дрогнули губы, сердце заметалось. Вот, наверное, и пришел бесславный конец: от таких бегунов живым не уйти – здесь их стихия, дом родной. А обратный отсчет запущен, чего-то надо предпринимать…

– То каннибалы, теперь волки… Никому покоя не даю на этом свете… – сетовал Дин и, выдохнув, с сердечным огнем: – Ноги уносить надо, не подыхать же вот так – без сопротивления, как куропатка?.

.

Потрошители с рыками перешли в наступление. Ночь потонула в беспокойстве, задвигалась. Звучно мялся снег, ломалась ветошь, со всех сторон – пылкое пыхтение, сап.

Дин про себя чертыхнулся, подумал: «Надо было в этого стрелять, пока был шанс. Дотянул, придурок…»

И шустрее к санкам.

Волк, что призвал сородичей, разом осмелел, ощетинился, взял разгон – и, протяжно ухнув, свалился замертво со стрелой из открытой пасти. Дин понимал: все равно не уйти. Но в этот миг так остро захотелось жить, дышать, просто быть… Как никогда поверил в себя, в чудеса, что случаются с людьми в час нужды. Истово затребовал их душой, сердцем. Ноша перестала иметь вес, колено – ныть. Откуда-то взялись силы, как в молодости.

– Выберемся, непременно выберемся с тобой! – с самовнушением повторял себе, рыл ногами снег, через раз оборачивался – волки догоняли.

Вновь нахлынул ужас, по спине – холодный пот. Потом прибавлял возбужденно: – Легкой закуской не стану! Не обольщайтесь! Еще вас перед смертью посечь успею…

Часть потрошителей откололась от общей своры, хлынула на поляну. Остальные прижимали охотника с двух сторон, будто жомом. Тому деваться некуда – выходы отрезаны, вот-вот захлопнется мышеловка. Дин приготовился к финальной схватке: повесил лук через плечо – от него больше нету прока, – обнажил костяной нож в померзшей волчьей крови, взял обратным хватом, встал в воинскую стойку, почернел лицом.

Теперь он – или победитель, или проигравший. Другого не дано.

– Давайте, нападайте: шеи-то всем распишу, никого не забуду… – бесстрашно выпалил Дин, пылая мчащимися глазами, как безумец. Интуитивно просчитывал, кто бросится первым, куда вернее бить, чтоб наглухо, в один удар. Прикидывал: «Оравой-то не нападут. По одному будут.