Небо цвета крови. Книга вторая. Дин

Но это все – пустышка, самообман: он вял, чах, день за днем гнил изнутри подобно древесному стволу, занятому паразитами, и ничего не мог с этим поделать, как-то задержать разрушение. Выход видел лишь в одном: вставать на старые рельсы – снова скитаться и бесконечно идти к умирающей грезе о семье, в какой видел спасение, луч надежды. Хотя и осознавал: хождение по кругу – безвылазный омут, могила, но не получалось рассмотреть запасных ходов – в туманах они, то ли где-то близко, то ли далеко…

– Вырвусь из этого всего! – однажды с нажимом заявил Дин окну, за каким буйствовало полуденное негреющее солнце, и, как бы подкрепляя слова действием, смачно хлопнул по столу так, что самого оглушило, а посуда со звоном подпрыгнула.

Потом, одевшись, вмял кулачище в безвинный дверной косяк, выбивая пыль, толкнул дверь и на выходе выпалил с ожесточением непонятно кому: – Всем назло вырвусь! Хрен меня кто сломает! – и уже посреди пустоши, войдя по колено в снег, растрепанный, нечесаный, как черт, дикий, страшил округу медной глоткой: – Никому меня не сломать! Слышите, вы все?. . Несгибаемый я! Понятно?.. Плюю на всех вас, плюю!..

Однако дом умеючи его иссушал, изводил, буквально выживал. Если еще недавно Дин планировал тут зазимовать, а ранней весной со спокойной душой тронуться в путь, то сейчас, весь в противоречиях, полностью пересматривал задуманное, лишний раз старался выбраться из давящих стен. Куда угодно – на охоту, разведку, обход территорий, – лишь бы не слушать эту давящую тишину, сводящую с ума.

И, возможно, вконец доломался бы так, потерял себя, но этот день все…

Дин рановато засобирался на вылазку. Завтрак аскетичный: горячая вода да кусок сушеной волчатины – и то и другое на исходе, нужно пополнять. Ел без аппетита и все с волнением поглядывал в окно: снаружи вьюжило, зеленым пушком пролетали мимо снежинки, влипали в пленку. Под входной дверью демонически гудел сквозняк. Погода, очевидно, нелетная, опасная, запросто можно потеряться, едва отойдя от дома, но тут вопрос жизни и смерти: пропитания в доме хватит еще на пару дней, а потом – голод.

Ему ли, Дину, не знать, что это такое?

«Хочешь не хочешь, а идти надо… – мыслил он, допивая кипяток, – бог даст, метель скоро закончится, более-менее прояснится все и зверье повылезает. Кого-нибудь и отловим. Еще попробуем сегодня глубже уйти, на северо-запад. Поглядим, что в тех местах есть. Не может же быть такого, что людей нет нигде, так не бывает.