Небо цвета крови. Книга вторая. Дин

Охая, встал: перед глазами – круги, пьяно вело куда-то вкривь. Добавил, шатаясь: – Фонарик бы, а то весь, на хрен, так побьюсь…

На свой страх и риск углубился в помещение. Пристально слушал тишь – не разбудил ли кого? не ввалился ли в чье-нибудь лежбище? Нет, спокойно вроде. Повезло… Прошелся заваленными рядами, исследовал стеллажи, какие сумел, – безрезультатно. Кругом ничего, все смели, опустошили. И не разобраться уже: из жадности или по великой нужде. Усмотрел вроде какой-то проход, наметился туда с ожиданием скорых находок, окрыленный, – а там глухой завал, как будто оползень сошел: клином обвалилась крыша, ощетинилась разъеденной арматурой, заостренным бетоном.

И снова неудача. Назад, что ли, поворачивать?..

Душу Дина словно выкупали в студеной воде, в поролоновое сердце насовали иголок. В своем теле резко стало тесно, душно, паршиво: такой поход – и все зазря. На себя-то плевать – ворону-то как без него? Пропадет. Это только человек без руки-ноги обойтись может, смирится, а птица…

– Не могу уйти с голыми руками! Права не имею!.

. Слово ему дал, обещал!.. – зашумел Дин, в припадке тупой злобы, отчаянья исступленно замолотил по стене кулаками, разбил в кровь. Посыпался ледяной прах, крошки. С улицы, наверное, подумалось бы: кто-то кувалдой долбит твердь. Бил, пока не выпустил пар, не выплеснул ярость. Закончил нутряным стоном, рыком: – Обещал… Тварь…

И сполз, изможденный, пустой, на кирпичи, обломки, снег, поджал колени. Дышал оборванно, неспокойно, диковато метался похолодевшими чернявыми глазами, словно в необъяснимом ужасе, долго молчал.

Что-то думалось ему вразумительное, соображалось, но светлые мысли, еще толком не родившись, облеплялись вязким сумраком, тяжелели, тучнели – и камнем в провалище. И каждая так.

– Я не знаю, куда дальше идти… Это тупик, – наконец сыпнул он, отбросил мешающийся капюшон, сорвал горнолыжную маску, подшлемник, вытер им лицо, скомкал озлобленно, убрал за пазуху. Какое-то время не двигался, мерно гоняя носом воздух, следом всмотрелся вправо, заметил чего-то – и подскочил козлом, молодцевато.

Вгляделся – не разобрать, конечно, отсюда: и далеко, и темно. Подумал: «А вдруг шанс?» – и далее: – Сейчас и узнаем…

Рванул через темень. Падал, поднимался, валился вновь… Добежал-таки с горем пополам. Павильончик. Стекла осыпаны, поломаны, перегнуты перегородки – когда-то впихивались толпой, по головам. Чем торговали – отныне известно одному богу.