Не будите спящего героя

Живуч он, как сто кошек. Останется в земле хоть маленький кусочек корня – вырастет новый сорняк. Выполешь его за лето пять раз, десять, а ему – хоть бы что.

Половину сирот выбили в первом же бою. Неприятельская конница хитроумным манёвром прорвалась в тыл, к обозу, и покрошила мальчишек, стариков и калек, охранявших скарб. Тогда Горчак впервые увидел, как худосочный мальчишка прямо насаженной косой рассекает горло боевому коню в яркой попоне. Как щурясь и моргая от брызнувшей в лицо горячей крови, он пихает остриё в щель забрала разбившегося всадника.

Наблюдал он за этим как бы со стороны, хотя руки, держащие косарь, росли из его плеч.

Сорняк растёт медленно и незаметно глазу, но не выдерешь его с корнем, не высушишь и не сожжёшь на укатанной глине, – и готово: вытянется, достанет до подземной влаги, окрепнет и пойдёт в рост.

Правду говорят бывалые люди: на поле брани один день считается за три, потому и растут на войне быстрее.

Горчак тянулся к солнцу. Сначала робко, хоронясь за спинами старших, цеплялся за копьё и жмурился от страха при виде сотрясающей землю тяжёлой рыцарской конницы, но вбирал помаленьку силу и смелость, и вот уже за его спиной съёживались другие, а он в первом ряду метил рогатиной в лошадиный круп.

Ловкий, злой, с головой на плечах, он недолго пробыл в босой пехоте. И ведь бродяга без роду-племени, сирота. Если б не война – горбатил бы спину, таская борону, а тут приметили его. Плевать войне на род и племя. Ольгост и Смертонос, два старых рубаки, княжеские воеводы, взяли его под крыло. Меч, лук, копьё и боевой конь – всё Горчаку было по плечу. Восемь лет – не один день. Трудно и кроваво гнали княжеские дружины войну с родных земель на вражеские, а потом и закончили вовсе, принеся князю и его державе славу и богатство.

В отчем Затоне Горчака встретили, как родного. Многие припомнили его имя, и как порой подкармливали сиротинушку. Даже те, от кого ему ничего, кроме хворостины и каменюки промеж торчащих лопаток, не доставалось. Парень не стал гадать, проведали односельчане, что он заканчивал войну в наёмном полку, где платят щедрым золотишком, или же вправду радуются каждому вернувшемуся мужику.

Приняли – и ладно.

Он напросился в дом деревенского старосты, толстого Венда, хозяина расторопного и бережливого. До того расторопного, что за войну хозяйство его только умножилось. Горчак ссыпал в общий котёл заработанное, и зажил припеваючи. Ест как гость, по правую руку от хозяина. Работает как гость – то есть никак.