Детектив «Седьмой флот»

Славик прослыл неправильным одесситом из-за того, что не куражился почем зря и не выпендривался. Выделялся спокойной рассудительностью, великодушием и гостеприимством. Женился до поступления в школу милиции, а на первом курсе стал отцом. Оттого в казарме почти не ночевал, хотя в наряды хаживал исправно.

Семья Костюченко не бедствовала, потому сокурсники были частыми гостями в просторном доме на окраине поселка Котовского. Родители Славика – приятные работящие люди, радушно принимали шумные компании, а миниатюрная жена-хохотушка знала и умела рассказать уйму одесских анекдотов.

Запомнился ползающий по дому Пуфик-младший с пустышкой во рту, а еще – теплота и уют, позволявшие отдохнуть душой.

Вскоре после выпуска до Киева долетело известие, что Костюченки родили дочурку.

Первенец Андрейко подрос и выучился сыскному делу. В районном угрозыске занял место отца после его ухода в отставку.

Словно разгадав мои мысли, Саечкин печально изрек:

– Тяжко сейчас семье. Андрей с батей крепко дружили, а Лиза вообще души не чаяла.

Крестница моя. Полная противоположность брату. Тот – сорвиголова, а сестрица – тихая, скромная, рассудительная. Обучается банковскому делу. Частенько ко мне захаживает. Собираюсь поехать, выказать соболезнование. Составишь компанию?

Не дожидаясь ответа, выудил из-под полы подрясника увесистый смартфон, поводил пальцем по экрану и, приложив к уху распорядился:

– Через десять минут подъезжай к воротам.

Ничего не оставалось, как молча плестись следом.

???

Больше часа колесили по улицам Одессы на белоснежном бусе с табличкой «Служебный» за лобовым стеклом. Стриженый парнишка-водитель в наутюженной белой рубахе уверенно маневрировал в бесконечных заторах.

Расположившись в пустом салоне на галерке, успели о многом поговорить. Батон поведал, что частенько общается с Семеном Пуртевым, Репой и еще несколькими сокурсниками.

– Поначалу всех, будто волной смыло, – изрек, печально усмехаясь. – Решили, что пулю башкой поймал. Со временем, правда, обвыкли, хотя не все.

В стороне остались те, кто застрял в совковой категоричности. До сих под их колбасит не по-детски. Моей вины в том нет – они сами так порешили. У подобных индивидуумов комплекс всеобиженности налицо. Или на лице. Рыщут в поисках внешнего врага денно и нощно с уверенностью, что весь мир против них ополчился. Возомнили себя великими мучениками. Зато готовы поучать всех подряд, как правильно жить. Вот только сами не живут, как учат.