Давай постреляем?

Давай постреляем?

Сергей Евгеньевич Алтынов

«Два выстрела слились в один, и оба стрелка синхронно рухнули на землю. Точнее, один зарылся лицом в посеревшую некошеную траву, а второй грудью упал на камни. «Они оба оказались прекрасными стрелками», – цинично подумала я. Ружье стрелка, который лежал в некошеной траве, отлетело метра на полтора и лежало теперь на протоптанной тропинке. В паре шагов от моих сапог…»

Сергей Алтынов

Давай постреляем?

Пролог

Два выстрела слились в один, и оба стрелка синхронно рухнули на землю.

Точнее, один зарылся лицом в посеревшую некошеную траву, а второй грудью упал на камни. «Они оба оказались прекрасными стрелками», – цинично подумала я. Ружье стрелка, который лежал в некошеной траве, отлетело метра на полтора и лежало теперь на протоптанной тропинке. В паре шагов от моих сапог. Я подняла ружье и задала довольно-таки дурацкий вопрос:

– Давай постреляем?

Вопрос был вдвойне дурацкий, так как задала я его самой себе. Других персонажей, способных к ответу на него, рядом не было.

Пришлось самой же и отвечать:

– Не хочется…

– А чего хочется? – спросила себя я, втягиваясь в совершенно идиотскую беседу с самой собой.

– Улететь.

– Давай улетим?

Не проходит и часа, как я лечу. Лечу в самолете международной авиакомпании, лечу домой. Ружья в моих руках нет, есть только мысли о нем. Впрочем, воспоминания ли? Дело в том, что того, что я только что столь живописно описала, пока еще не случилось. Этим объясняется мой некоторый описательный цинизм.

Не произошло, не случилось… И я приложу все усилия, чтобы этого не случилось никогда. Поэтому прямо из аэропорта я еду в офис к одному человеку. Умному, многое знающему и умеющему.

Он был похож на бога… Нет, скорее на придурка в плаще и круглых очках. Бога я ни разу не видела, а вот очкастых придурков в плащах повидала предостаточно.

– Вы актриса Расма Реэкстыня? – начал разговор он.

– Да, – с наивным видом, как-то по-детски кивнула я.

– Я слушаю вас, – его речь звучала с небольшим акцентом, мягко и вкрадчиво.

Ему подошла бы роль священника, пастора.

– Как мне вас называть? – спросила я.

– Называйте меня пан Ветр.

– Пан Ветр… – повторила я. – Хорошо. Я расскажу вам… Мне постоянно снятся две девочки. Две маленькие девочки, им лет по пять, может быть, по шесть, не больше. Они стоят и смотрят на меня… И у них мое лицо.

– Первый аборт вы сделали в двадцать лет… – произнес пан Ветр, не дав мне перевести дух.