Небо цвета крови. Книга первая

– Надевай быстрее, а то совсем продрогнешь, – спокойно, без волнения в голосе поторопила она, вручила свитер. И по-хозяйски приступила расставлять на столе посуду. Далее спросила: – Думаешь, фанера выдержит? Может, ее чем-нибудь укрепить?

– Да выдержит, – ответил я, одеваясь, – да и чем ее укрепишь-то? Там по-хорошему надо новую железную заплатку ставить – ее обычно надолго хватает. Завтра и поищу.

Жена смолчала, в глазах укрылась тревога, зябкость.

Приведя в порядок стол, я проверил бензин в лампе, зажег.

Внутри, за промасленным почерневшим стеклом, заплясал, затрепыхался бедный огонек, по столу побежали кривые вытянутые тени. На кухне запахло паленым, стало теплее, уютнее.

– Спать идем, Курт? – осведомилась Джин, приобняла Клер. – Поздно ведь уже.

– Идите, а я попозже подтянусь – еще посидеть хочу.

– Хорошо, только не засиживайся, – и, вытащив у кривляющейся дочери изо рта ложку, – добавила с незлым укором: – Клер тогда сама спать уложу, а то с тобой она до утра не заснет – балуешь ты ее своими рассказами.

– Я не виноват, что она не засыпает! – засмеялся я, погладил шершавым пальцем щечку Клер. – Она ведь ребенок, все интересно.

– Я большая! – возмутилась дочка, насупилась.

– Большая! – подтвердил я. – Конечно, большая!

Джин примирительно выдохнула, широко улыбнулась.

– Ладно, – произнесла она, взяла Клер за ручку и попрощалась: – Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, мои любимые! – нежно поцеловал жену и дочку. – Отдыхайте!

Подождав, когда Джин уложит в кроватку Клер, – напоследок кивнул, достал с полки над столом пачку с тремя оставшимися на черный день сигаретами, закурил и глянул в окно, обтянутое прозрачным полиэтиленом.

Там, в кромешной темноте, бесилась сильная метель, скользя по обледеневшим низким угольным сугробам, виднелись уродливые очертания полумертвых деревьев и кустов, обернутых, словно в фольгу, тяжелой ледовой глазурью. Ветер же подвывал едва слышно, как-то стеснительно, будто вконец обессилел и более не хотел привлекать к себе никакого внимания.

«Эх, зима-зима… – с грустью подумал я, – уходила бы ты быстрее – одни беды из-за тебя…» – и прибавил вслух:

– Одни несчастья…

И, докурив ровно полсигареты, – убрал окурок в пачку, потушил лампу и, стараясь не скрипеть половицами, чтобы не будить дочь, отправился в спальню.

***

Лежа в кровати под одеялом, Джин никак не удавалось заснуть – сильно тревожило минувшее происшествие.