Последний 2007-й

Основная задача службы – работа с нестабильными социальными элементами, то есть с теми людьми, которые не хотят вносить свой конструктивный вклад в поддержание существующей социальной структуры общества.

– То есть с бездельниками, – пояснил лысый и достал из хлебницы бублик.

– Точно, – согласился картавый. – Сейчас я буду задавать вопросы, а ты отвечать. Отвечать, по возможности, честно, хотя это, в принципе, формальность – мы про тебя и так всё знаем. Понятно?

За оконным стеклом приземлился голубь. Трепыхаясь в попытках удержаться на покатом карнизе, он недовольно глянул оранжевым глазом на сидевших за столом, раскрыл клюв, явно намереваясь что-то сказать, но в последний момент передумал и улетел.

Михаил проводил его взглядом.

– Понятно, говорю?

– Ну.

– Начали тогда. Ты Михаил Витальевич Домушкин?

– Ну.

– Не «ну», а «да». Лет тебе?

– Двадцать пять.

– Учишься, работаешь?

– Отучился… Не работаю.

– Почему не работаешь?

– Ну… – замялся Михаил. – Не нашёл ещё работу.

– Вообще не работал никогда?

– Вообще.

– Везё-ё-ёт, – протянул лысый, дожёвывая бублик. – Везёт уродам.

– Ну, «везёт» – это ещё как посмотреть, – ухмыльнулся картавый. – Идём дальше… То есть ты, Михаил Витальевич, всё это время состоишь на иждивении у родителей?

– Ну.

– Опять «ну»… Ладно… Девушка есть?

– Чего?

– Девка, говорю, есть?

– Нет.

– Была?

– Была.

– Врёт? – допивая чай, поинтересовался шкаф.

– Как Троцкий, – подтвердил картавый. – Передёргиваем, значит? Вчера что делал?

Михаил задумался.

Сказать, что искал логово некромантов, или не говорить? Пожалуй, лучше не надо, а то прицепятся.

– Ничего не делал.

– А вообще что делаешь по жизни?

– Ничего не делаю.

– А цель в жизни есть?

– Нет… А у тебя есть? – Михаил сам испугался своей наглости.

– Понятно… – картавый пропустил вопрос мимо ушей, встал и стал отцеплять датчики. – Ну, хотя бы честно сказал, что нихрена не делаешь… А то нам, бывает, такое плетут, что уши вянут. Музыканты там всякие, поэты-писатели… Творческие, мать их, личности.

Про девку ты нам наврал, конечно, но это ладно – это все врут… Собирайся, короче, поедешь с нами.

– Никуда я не поеду. – Михаил скрестил руки на груди и уставился в окно.

Картавый вопросительно посмотрел сначала на него, потом на лысого.

– Слушай, тёзка, – снова начал заводиться шкаф. – Ты, по-моему, не врубаешься. Подымайся! Я даже кружку помою за собой.

Лысый отвернулся к раковине и повернул кран.