СЕБ

Мария подхватилась и принесла грубые ножницы, которыми стригли овец.

– Я против, я без усов ходить не буду! – Голос Анхеля задрожал.

– Так, надо, Анхель. Вон, смотри, храбрая девушка идет горничной к дуче, а ты боишься усы сбрить. Ты, наверно, и не помнишь какой ты красавчик на самом деле. Всем отвернуться. Покажу, когда результат будет готов.

Орлик усадил разбойника на пенек и принялся состригать ему усы и засаленные грязные волосы.

– Мария, принеси золы древесной и воды в ковше.

Его приказ исполнили.

Орлик остриг Анхеля и накрыл тряпкой. Затем он вынул из своих вещей бритву, работающую от механического завода. Монотонное жужжание продолжалось минут пять. Наконец, Орлик пригладил мокрые волосы Анхеля и развернул его в сторону ожидающей публики.

Публика замерла от неожиданности. На них смотрел совсем незнакомый человек, чертами лица малопоходившими на прежнего Анхеля. Приглаженные на одну сторону короткие волосы, чисто выбритое лицо, которое зря столько лет было спрятано под буйной растительностью.

– Дева Мария! – Произнесла Мария Алонсо. – Ни за что не признала бы.

– Анхель, да тебе с таким лицом точно в город надо. Там все бабы твои будут, даже замужние.

– Покажите мне меня. – Заинтересовался Анхель, ожидавший совсем другой реакции.

Ему принесли ковш с чистой водой. Мужчина дождался, когда вода успокоится, чтобы рассмотреть себя. Анхелю свое отражение понравилось не так сильно как остальным.

– Нет, это не мужик, это приказчик какой-то, который смотрит журналы мужской моды из верхних миров.

С усами я нравлюсь себе больше.

– Как только захочешь появиться на листовках «Разыскивается», можешь сразу отпускать. Теперь для тебя нужно придумать легенду, и добыть немного сольдо, чтобы поселиться на постоялом дворе, пока не найдешь одинокую женщину.

– Это обязательно?

– Да. В местах, где находится много публики, всегда больше шансов, что тебя узнают. А ты женщин боишься?

– Нет, но я давал жене клятву верности перед богом.

– Отмолишь. – Резко сказал Орлик.

Хуан первым заметил, что в сарае не хватало молодого коня. Вначале он подумал, что в округе появились конокрады, но потом догадка осенила его, и он прошел в спальню дочерей. Джулии не было. Так и есть, сбежала. Это было вполне в ее духе. Никакие посулы и материальные блага, которые так ценили родители, Джулия не признавала. Была в ней какая-то дикая тяга к свободе.