Вода: Наперегонки со смертью

Казалось, будто попал в прозрачное болото. На поверхности, и особенно в верхних слоях воды, было множество рыбы, по виду дохлой. По положению тел можно было предположить, что она направлялась к поверхности, но не смогла выплыть.

– Неньютоновская жидкость. – Произнес Черных. – Сила упругости не позволяет всплыть.

– Да тут сачком можно рыбачить! – Выкрикнул кто-то из-под респиратора.

– Рыба дохлая уже. – Отсоветовали ему.

Рядом с катером неожиданно вздулся пузырь, и огромная бородавчатая морда синего кита показалась наружу.

Он пробил густой слой воды и наполовину показался на поверхности. Упал в вязкую жижу и вздохнул так тяжко, будто выбрался из ловушки из последних сил. Наверняка, так и было. Он упал и остался лежать без движения. Только отверстие на голове сокращалось, да видно было, что бока его двигаются. Кит пытался надышаться.

Происшествие с китом напугало людей. Совсем не потому, что им было жалко одного гигантского млекопитающего, а потому, что его грандиозный размер дал представление о том грандиозном размахе проблемы, начинающейся на планете.

Мелкие рыбешки, рачки и прочие обитатели верхних слоев не вызывали такого сочувствия, но кит, это было уже серьезно. Он лежал, огромный, почти мертвый, и надежд на то, что он выживет, не было никаких.

Пробы брали быстро. Водитель беспокойно выглядывал через борт, бросал взгляды то на ученых, то на представителя спецслужб, его взгляд умолял поторопиться, но водитель молчал. Над головой частенько проносились военные самолеты, вызывая ощущение потревоженного улья.

Кит подал голос, свист и стрекотание, и снова затих. Каждый подумал, что он обращается к людям. Совесть кольнуло, будто в этом была вина человечества. Возможно, и была, но это еще предстояло установить.

Пробы с поверхности были очень густыми. Тяжело тянулись по стенкам, но уже с десяти метров, вода становилась текучее и к пятидесяти была почти неотличима от обычной. Кирилл между делом, поглядывал на Машу. Он силился вспомнить ее, когда читал лекции в университетах, но куда там, их были тысячи, а память у него, как и всякого мыслителя, была довольно рассеянной.

Однажды, для себя он решил, что начнет общение с женщиной, только если будет уверен, что из нее получится хорошая жена. Эта мысль казалась ему такой умной, хотя в действительности, она была щитом, появившимся после неудачной женитьбы. Сейчас, когда он понимал, что мир стоит на грани, и времени нет, чтобы ждать, захотелось разделить с кем-нибудь тяжкие времена.