Под знамением Бога Грозы. Книга вторая. Месть Богов

 – Разве я тогда вас больно ударил кувшином?

– Ах, щенок, ты еще издеваешься! – начал свирепеть Судхабия. – Надел девичьи тряпки… А еще воином себя считаешь.

– Другого выхода не было, – оправдывался Барбиша. – Но вы здорово испугались. А взвыли, будто дикий кабан. А как бежали, как бежали… Таваннанна до сих пор хохочет, вспоминая тот вечер.

– Ах, молокосос! Ты как со мной разговариваешь! – совсем распалился повар. Он попытался достать мальчишку палкой, но забор оказался слишком высокий, и ему никак не удавалось дотянуться.

– Да, дядя, – издевался Барбиша, – мал ты ростом. Я подожду, а ты сбегай за лестницей.

Чаша терпения Судхабии переполнилась.

– Эй вы! – Крикнул он своим зятьям, охранявшим двор и сад. – Глядите, чтобы Улия не пробрался в дом. Я выйду на улицу и намну бока этому ягненку.

Судхабия выскочил из калитки и погнался за Барбишей, грозя ему дубинкой. Когда он пробегал мимо двух нищих, сидевших у забора, то чуть не споткнулся о них. Серые грубые плащи почти сливались с дорожной пылью.

Грязные головные платки скрывали чумазые лица. Нищие поднялись. Высокий, сгорбленный старик повел за собой слепого юношу. Они направились прямо во двор.

– Чего надо, попрошайки? – заорал слуга, загораживая дорогу.

– О, добрый человек, – простонал нищий. – Я и мой слепой сын долго шли в этот город. Мы очень проголодались, нас мучает жажда. Подай нам немного хлеба и воды, и Боги возблагодарят тебя.

– Убирайтесь вон, шелудивые свиньи, пока я не спустил собаку, – гаркнул слуга.

 – Идите к храму, там и побирайтесь.

– Но, добрый человек, мы же просим только кусочек хлеба, – молил нищий, чуть не плача.

Слепой юноша упал на колени и подполз к слуге, выдавливая из себя хриплые звуки:

– Дай пить. Дай пить.

Слуга подумал, что будет лучше поскорее отвязаться от этих попрошаек, пока не вернулся хозяин и не отругал его. Судхабия терпеть не мог нищих бродяг.

– Сейчас принесу, – недовольно сказал он и пошел в дом.

Слепой юноша тут же прозрел и тенью проскользнул вслед за ним.

Вскоре слуга появился вновь. На ладони его лежал кусок проплесневелой ячменной лепешки. Он брезгливо кинул хлеб нищему под ноги, прямо в пыль. Затем слуга поглядел вокруг и, не увидев слепого юношу, с беспокойством спросил:

– Эй, попрошайка, а где второй? Не дай Боги, сворует что-нибудь – убью обоих.

– Сейчас услышишь, – ответил Тоопека с ехидной ухмылкой.

На втором этаже раздался треск двери, слетающей с петель, и пронзительный женский визг.