Мир Тараумара

Он был накрыт эмалированной крышкой. Вынул с замиранием сердца, боясь спугнуть удачу, и когда поднял крышку, чуть не вскрикнул от радости. В бидоне оказался квас, как он и хотел, ещё и холодный. Степан нашёл большой бокал, заранее смакуя предстоящие ощущения. Во рту, непонятно откуда, взялась слюна. А он уже думал, что состоит из одного сухого остатка.

Степан сделал несколько глотков. Ароматная влага растеклась по телу животворящей прохладой. Организм каждую каплю кваса превращал в пользу. Не к месту он вспомнил, что с тех пор, как очутился в мире Тараумара, ещё ни разу не ходил в туалет по большим делам, словно организм полностью перерабатывал пищу.

Он выпил до дна, налил ещё, одолел половину и только после этого рассмотрел всё, что лежало внутри холодильника. Похоже, устроители шоу, кем бы они ни были, копировали этот посёлок с советского примерно того времени, когда родители Степана были ещё детьми.

В холодильнике хранились треугольные пакеты молока, большой кусок варёной колбасы в натуральной оболочке, начатая банка варенья, накрытая бумажкой.

В дверке стояла бутылка кефира с пробкой из розовой фольги и баночка сметаны с пробкой из синей. Степан вынул кефир и колбасу. Увидел хлебницу на столе, открыл её и обнаружил половину булки черного хлеба. Ужин сегодня предстоял простой, но вкусный.

Настя вошла в кухню, прикрытая полотенцем.

– Иди, вода, как ни странно, теплая. Из всего моющего только мыло со странным запахом, – она увидела продукты на столе. – Ух ты, как в музее.

– Вот квас, чтобы кишочки расклеить, – посоветовал Степан и убежал в душ.

Вернулся он минут через пять. Настя сделал два бутерброда. Один ела сама, второй для Степана. Её глаза моргали с трудом. Казалось, ещё мгновение, и она не сможет их открыть.

– Этот твой квас как будто с градусами. Я уплываю. Мне даже сидеть тяжело, – призналась она.

– Доедай и ложись спать.

– Закройся, не забудь, не хочу сюрпризов во сне.

– Ладно, закроюсь, – пообещал Степан.

Настя доела бутерброд, сделала глоток кефира и медленно поплелась в спальню, повязав полотенце на мокрую голову.

Степан отметил, что в её фигуре появились изменения. Бёдра подсушились, талия обозначилась резче, но, правда, от нагрузок разнесло колени и лодыжки, которые смотрелись неестественно. Она ушла в спальню и заскрипела панцирной сеткой.

Степан, доедая бутерброд, тоже почувствовал, что с трудом осилит его. Организм буквально сдался и не желал напрягать даже челюстные мышцы.