Дорогами илархов

Сказала властно:

– Слезай!

– Зачем? – растерялся Колобуд.

– Угощу тебя вином, – хитро улыбнулась албана. – Сыграю на флейте и спою сладкую песенку.

Будин густо покраснел, слез с коня, смущенно озираясь. Женщины захохотали, когда албана сама отцепила кувалду с его пояса, отвязала нож с бедра, передала оружие Исмену. Схватила будина за руку и потащила за собой. Тот, как жертвенный бык, послушно поплелся следом.

– Проходи, Серебряная Змея ждет тебя, – смягчив тон, пригласила Фидара рыжеволосая.

– Постой! А Исмен как же? Он с нами.

– Ему нельзя, – жестко отрезала девушка.

– Тогда я тоже не пойду, – заупрямился Фидар.

– Нельзя ему, – сердито повторила рыжеволосая. – Он не достиг еще возраста зрелости, и его никто не выбрал. Не беспокойся за мальчишку: поживет в нижнем городе. Его будут хорошо кормить и за лошадями присмотрят.

Но Фидар продолжал стоять в нерешительности.

– Иди, – подтолкнул ему Исмен. – Я же не младенец. Меня грудью кормить не надо, и задницу подмывать. Справлюсь.

– Хорошо, – согласился Фидар, передал ему оружие, сам в это время тихо сказал: – Займи самый нижний домик у выезда. Держи лошадей всегда наготове. Мало ли что…

Исмен чуть заметно кивнул.

Он нашел у самой дороги хижину, косо сложенную из булыжника на глине. Поселение заканчивалось. Дальше открывался вид на зеленую долину. Журчала река, перекатываясь через донные валуны. Старик в мохнатой овечьей шапке вежливо пригласил его в дом. Поверх серой холстяной рубахи он носил меховую безрукавку.

Штаны холщевые, широкие. На ногах войлочная мягкая обувь, обшитая кожей.

Исмен поставил коней под навес, принес охапку сена. В кормушку насыпал несколько горстей ячменя. Старик сходил к реке, принес воды, налил в специально выдолбленную яму в земле. Исмен осмотрел у лошадей ноги. Убедился, что бабки не сбиты и копыта целы. Прошел в дом. Небольшое помещение три на пять шагов, с низким закопченным потолком. Ужасный застоявшийся запах гнилого сена и гари ударил в нос. Вход завешивала старая рогожка, да и ту старик откинул, потому что дым от очага вытягивало через входной проем.

Очаг находился посредине и без того небольшого помещения. По кругу лежали булыжники. На углях пеклось мясо, нанизанное на прутья.

– Коровье кислое молоко, – предложил хозяин, протягивая пузатый кувшинчик.

– Позволишь, я его собью, – спросил Исмен.

Он вылил молоко в свой походный кожаный мешок для воды, добавил соли и долго бил мешок палкой, затем развязал и разлил по чашам.