Дорогами илархов

 – А помню, когда начинал служить всадником у персов, шея была тонкая, что бычий хвост.

Оратор метнул недобрый взгляд в сторону аорса, но вдруг его грозное бородатое лицо засияло радостью и удивлением:

– О, Великая мать Табити! Фидар! – воскликнул он. – Ты ли это, друг? Да откуда же?

Он бросился к аорсу, раскрыв объятия. Воины обнялись так крепко, что кости затрещали. Перс схватил Фидара за руку и повел в шатер, на ходу всем объясняя:

– Это мой товарищ. Мы вместе с ним в таких переделках побывали… Он один из лучших воинов Персии…

В шатре царил уют и роскошь.

Пол устилали пестрые шерстяные ковры. Кругом лежали пухлые подушки с затейливой вышивкой. Низенькие столики на точеных ножках ломились от яств в золотой посуде.

– Садись! Садись вот сюда, – тянул Фидара за руку перс. Крикнул слуге: – Вина подай неразбавленного, да в золотых кубках. – Вновь обратил радостный взор к аорсу. – Сколько же мы с тобой не виделись, брат!

– Погоди братом меня называть, Спитамен[39 - Спитамен был представителем согдийской аристократии, которая находилась на службе у Ахеменидов.

], – остудил его Фидар.

– Обидные слова говоришь, – насупился хозяин. – Чем я тебя так прогневал?

– Ничем, – ответил Фидар, принимая из рук слуги золотой кубок в виде головы барана.

– Почему холод в речах твоих? А в глазах не вижу радости при встрече с тем, с кем бился плечом к плечу, – не мог понять воин в дорогой персидской одежде.

– Помню: воевали мы вместе, – согласился Фидар.

 – Да только в последней битве на разных сторонах оказались. Ты отстаивал подлеца – Багойя, а я защищал законного наследника Персии, Арса.

– Ты странно рассуждаешь, – глухо сказал Спитамен, потупив взор. – Как будто мы из касты всадников Персеполя[40 - Персепо?ль – древнеперсидский город, возникший в VI—V вв. до н. э., столица огромной империи Ахеменидов.Находится на расстоянии 50 км к северо-востоку от Шираза, примерно в 900 км к югу от Тегерана]. Мы с тобой были всего лишь – наемники.

Защищали чужую землю, чужые интересы… Пока идет война – наемники в почете, но в мирное время к ним относятся хуже, чем к собакам. Не моя вина, что в тот роковой день ты оказался в одном отряде, а я в другом.

Фидар ничего не ответил. Пригубил из кубка.

– Хорошее вино, – оценил он. – И как здоровье всеславного Багойя?

– Никак, – Спитамен сделал большой глоток. – Помер он в страшных мучениях.

– Обрадовал ты меня, – оживился Фидар.