И умереть мы обещали

Шкурка тебе нынче ни к чему, а барину – шубу справим. Ой, барин, а куда ж ты целился?

– В голову, как ты велел, – ответил я.

– В голову? – Федор нагнулся над тушей, внимательно ее разглядывая. – Так ты мишке в попу попал. Вот он от боли на Степана и кинулся.

Тут охотник расхохотался, за ним Степан и я.

– Лады, сейчас мы его расстегнём, – сказал деловито Федор, доставая широкий нож с костяной рукоятью…

Он чуть не выронил тесак… Жуткий утробный вой покатился по лесу. У меня у самого затылок свело. Что это?

– Ноги! – прошипел охотник, хватая оставленное ружье.

 – Скорее, вон к тому пригорку.

Мы кинулись вслед за ним, бросив медвежью тушу.

– Что случилось? – пытался я выяснить на бегу.

– Беда, – ответил Степан, помогая мне выбраться из сугроба. – Потом расскажу, если живы останемся.

– Сага! Давай! Пошла! – скомандовал Федор собаке, и та понеслась куда-то в сторону. Обернулся к нам. – Что вы там плететесь. Шевелите ходулями. Сага отвлечет их.

Мы бежали по лесу, увязая в сугробах, падая.

Грудь разрывалась от холодного воздуха. Ног совсем не чувствовал. Сердце колотилось где-то в горле. Наконец, взобравшись на пригорок, мы чуть не кубарем скатились вниз по откосу. Небольшой домик едва виднелся в снегу на широкой поляне. Дощатую дверцу подпирала увесистая колода. Втроем еле спихнули колоду с места и ввалились в сторожку. Пахнуло сыростью и затхлостью.

– Дверь, дверь надо подпереть, – беспокоился Степан.

– Погодь. Сагу дождемся, – остановил его Федор.

Мы все, втроем, выглядывали свозь приоткрытую дверь наружу.

Сумерки опускались на лес, и все стушевывалось серым. И чего мы переполошились? Удирали, сломя голову. Никого же нет. Вдруг с пригорка, с которого мы только что скатились, к нам метнулась черная тень.

– Сага! Давай! – закричал Федор.

Собака влетела в домик, чуть не сбив нас, забилась в угол и жалобно заскулила. А на пригорке показались серые силуэты.

– Что это? – не понял я.

– Волки, – коротко ответил Степан.

– Надо их отогнать, – предложил я.

– Как?

Я быстро зарядил ружье, отодвинул Федора от двери… Но на пригорке уже никого не было.

– Ага, – усмехнулся невесело Федор, захлопывая дверцу, – Сейчас они под дуло будут подставляться. Эти твари умные. Ты пороху сыплешь, шомполом скребешь, а они этот звук уже знают.

– Что будем делать? – спросил я.

– А я почем знаю, – Федор чиркнул кремнем, раздул лучину. – Сидеть здесь.

Убогую хижину осветил огонек лучины. Простой покосившийся сруб.