И умереть мы обещали

– Спасибо, Машенька, – Он осторожно поставил ее обратно на землю, а платок спрятал под колетом на груди. Обернулся к товарищу: – Ты свидетель: платок Машенькин.

– Клянусь честью, – козырнул Назимов, чуть не скинув высокую конфедератку.

Всадники умчались. Я еще различал их до деревеньки, но когда они въехали в лес, то совсем пропали. Надо же, а у меня славный дядька, улан. Наверное, скоро генералом будет… А может – не скоро. Но все равно – здорово иметь дядьку – бравого кавалергарда. Вот так, спросит кто-нибудь: – А есть у тебя в роду служивые? А как же, – отвечу я небрежно.

 – В Литовском уланском.

***

Отец оживленно командовал дворовым, укладывавшим сундуки на задок саней. У него был вид человека, спихнувшего с себя непосильную ношу. Маменька суетилась, прося покрепче вязать поклажу. Маша помогала маленькой Оленьке застегивать шубку.

– Александр, ты еще не собран? – погрозил мне отец. – Давай скорее. Через полчаса отправляемся. В санях поедешь или верхом?

– Верхом? – не понял я. – Вы решили взять еще лошадей?

– Ах, ты же ничего не знаешь.

 – Он обнял меня за плечо и тихо стал говорить: – Мы с матерью посоветовались… У нас теперь будет доход с имения, да с мануфактуры. Вот, решили снять дом побольше. Ну, а к дому нужен выезд. У нас теперь будет свой выезд…

– Свой? Здорово! – обрадовался я, но тут же спросил: – А кто будет конюхом?

– Найдем конюха. Экая проблема!

– Папенька, давайте Степана возьмем, – тут же нашелся я. – Лучше него никто не справится. Да и человек он – ладный.

– Степана? – отец призадумался. – Пожалуй, ты прав. Но если Зигфрид Карлович приболеет, кто за имением следить будет?

Я недослушал и побежал на конюшню. Как раз, Заречный выводил двух поджарых коней для нашего выезда.

– Степан! – накинулся я на него

– Что случилось, барин? – испугано воскликнул он.

– Степан, ты останешься с нами в Петербурге.

– Фу, ты… Барин, да что я там забыл? – усмехнулся Степан.

– Ну, как же. У нас теперь будет другой дом и выезд…

– Это ж мне бороду надо будет стричь, да ливрею носить, – недовольно покачал он головой.

– Степан, ну, пожалуйста, – взмолился я.

– Как скажете, – улыбнулся он, – Коль табачок найдется добрый…

– Да найдется, найдется, – успокоил я его.

– Это кому? – спрашивал у кого-то отец.

– Так, благодетелю моему, Александру. Шубейку справить, али коврик сделать.

Мы со Степаном обернулись. Федор с туляком за спиной показывал отцу выделанную и уже почищенную медвежью шкуру.