И умереть мы обещали

Месье де Бельте требовал от меня хорошего произношения, по ходу чтения задавал мне каверзные вопросы, и если я мялся, подробно мне их разъяснял. Ближе к обеду я уже начал плохо соображать. Ну что за день рожденья? На душе было гадко и грустно. Так хотелось созвать друзей. Наняли бы пианиста. Устроили бы небольшой вечер с танцами и угощениями… Но траур – есть траур.

Маша юркнула в приоткрытую дверь кабинета, пока месье рылся на книжной полке, положила передо мной маленькую бархатную коробочку. Обслюнявила мне щеку и быстро выбежала.

В коробочке оказалась недорогая булавка с бронзовым конем. Безделушка – а так приятно! Как-то вдруг стало хорошо на душе. Надо же, есть сестра, которая помнит, что у тебя сегодня праздник. Раньше не особо придавал этому значению. Ну, есть – и есть. У всех есть сестры, что с того? А тут вдруг подумал, какая же у меня Маша замечательная! Пусть только кто посмеет ее обидеть.

Месье продолжал гундосить по-французски, и меня заставлял произносить согласные «в нос».

Пришел Степан, присел у двери на низенькую скамеечку для ног. Он частенько вот так приходил на мои занятия, что сильно раздражала месье де Бельте. А Степан не обращал на него внимание, сидел, что-то чинил: то сапог дырявый, то заплату на портках ставил…

Я делал Степану тайный знак: все – больше сил моих нет. Степан медленно встал и важно произнес:

– Мосье, мальчонка устал. Ему пора на воздух.

– Но мы только подобрались к сути! – возмущался гувернер.

– Никуда она, твоя суть не денется, – возражал Степан.

– Вы не должны прерывать занятия. Я пытаюсь из Александра сделать грамотного человека.

– Вот, и делай. А я должен следить за его здоровьем. Вон, совсем побледнел после твоего Дидро. Надо перед обедом совершить, как вы там говорите, променад.

– Я доложу о вашем поведении, – погрозил месье.

– Да что вы, ей богу, такой неуемный? – усмехался Степан.

***

В этот день разобраться в себе я до конца так и не смог. Почему-то представлял себя колодцем где-то на краю заброшенной деревни: снаружи камни, покрытые мхом, а внутри бездна с темной водой, – странное чувство.

Когда я так себя чувствовал, то сразу направлялся на Васильевский остов. В церкви Трех святых служил мой духовный наставник, отец Никодим.

В небольшом помещении с низким потолком было тепло, с мороза мне показалось даже слишком натоплено. Обеденная служба уже окончилась, и кроме пары молящихся никого не было.