Под знамением Бога Грозы

Страна гибнет. Возьми на себя смелость: возглавь державу. Мы в тебя верим. Народ в тебя верит…

– Да как вы не поймете! А панкус? Панкус не позволит мне! Как можно живого лабарну лишить власти? – возражал юноша.

– Сейчас панкус – это я и Фазарука. Другие знатные сыны Хатти погибли или удрали вместе с Арнувандой. Их голоса теперь не имеют силы.

Суппилулиума отрицательно покачал головой.

– Даже моя мать – божественная таваннанна – не в силах нарушить закон Телепину. Сколько крови было пролито, сколько правителей погибло от рук своих завистливых братьев прежде, чем Боги подсказали мудрому лабарне Телепину составить свод законов.

Что будет, если вслед за мной все начнут нарушать то, что предначертано Небесными покровителями?

– Арнуванда не правит сейчас страной, – настаивал Фазарука. – Он даже не знает, что осталось от Хатти. Пусть командует своими трусливыми вельможами.

– И что произойдет потом? Мне останется поделить с братом города, земли, панкус, а затем пойти друг на друга войной? – взорвался Суппилулиума.

 – Враги только этого и ждут.

– Тогда, Арнуванда тебя убьет, – тихо, но уверенно сказал Цула. – Ты сделал недозволенное: завоевал любовь народа. Правитель тебе этого не простит.

– Значит, так тому и быть. Я не пойду против брата, дабы не навлечь еще больший гнев Богов на нашу землю. А вы? – посмотрел внимательно на них Суппилулиума. – Какой путь вы себе выберете? Если я обречен, зачем вам, отважным воинам, погибать вместе со мной.

– Мы пойдем за тобой хоть в пасть к Ярри, – поклялся Фазарука.

– На этой земле нам нет место без тебя, – вторил ему Цула. – Арнуванда нас изведет. Да и мы не признаем никогда в нем властителя.

– Чего же хотите от меня? Чего ждете? Я – обречен. Меня ждет смерть или изгнание. Если успею, восстановлю Хаттусу… А потом… – Он отвернулся. – Не знаю! Не должно так случиться, чтобы Хатти разделилась на две враждующие половинки.

– Но пока ты жив, с тобой сила.

И враг тебя боится. А мы сделаем все, дабы оградить тебя от несчастий. Наша кровь принадлежит тебе, – заверил его Фазарука.

– Если вы согласны умереть за меня, если не бросите меня в трудную минуту поражения, и даже готовы разделить позор изгнания – клянитесь на священном огне.

Все втроем спустились во чрево мавзолея Лабарны. Цула и Фазарука встали на колени. Суппилулиума протянул им куски жертвенного воска.