Русский город Севастополь

Стоит за спиной и только ждёт, когда миг наступит, схватит его за шиворот, кинет на землю, и душа – вон…

Он спустился к мосту. Речка небольшая, аршинов десять в ширину. Берега крутые. Течение быстрое. Мимо медленным шагом проследовал эскадрон гусар, отстукивая подковами по деревянному настилу моста.

– Эх, друзья, – обратился к товарищам невысокий, горбоносый фельдфебель. – Простите меня, кому обиду нанёс, да не поминайте лихом.

– Да брось, Ахмат. Ты-то чего раскис? – пробовали подбодрить его товарищи.

– Брось хандрить! Ещё победу отметим, – обернулся к нему седой майор.

– Победу праздновать будете без меня. Чувствую, жить недолго мне осталось, – тоскливо вздохнул фельдфебель.

Он снял фуражку и совершил крестное знаменье.

– Ахмат, – изумлённо поглядел на него майор. – Ты же мусульманин. А чего крестишься?

– Чтобы вы меня все простили, а перед Аллахом я честен.

Да что же они все о смерти! – с раздражением подумал Павел. Прибавил шаг, догоняя своё отделение. Какая-то непонятная тоска поселилась в груди.

Стало не по себе. Страшно? Нет, не страшно… Уныло. Будто весь этот мир, что тебя окружает, уже не твой. Ты чужой здесь. Тебе пора! Куда?

***

Меньшиков подъехал к левому флангу, где занял позицию Тарутинский пехотный полк. Ему навстречу на вороной кобыле подскакал командующий семнадцатой дивизией, генерал Кирьяков. Доложил о готовности.

– Вы как-то неуверенно рапортуете, – подметил Меньшиков. – Что вас не устраивает?

– Предлагаю оттянуть Брестский и Белостокский полк на возвышенность.

Позиция у берега реки слабая. К тому же у меня слева дыра – всего один батальон Минского полка фланг прикрывает.

– Должен Московский полк подойти. Его и поставьте слева в первую линию, – приказал Меньшиков.

– Но, как же, ваша светлость, – возразил Кирьяков. – Полк от Арчинской станции топает. Это более ста пятидесяти вёрст. Они же на ногах держаться не будут.

– С чего бы? – удивлённо вздёрнул брови Меньшиков. – У Суворова солдаты ещё не такие марши совершали – и сходу в бой вступали.

В первую линию Московский!

– Слушаюсь!

– И ещё! – Меньшиков указал вперёд, там, где возвышенность круто обрывалась к морю. – На склоне есть несколько троп. Одна из них – широкая, по дну оврага идёт. Перекройте её. Остерегайтесь, как бы противник орудия не втащил.

– Да как же возможно по такой крутизне? – усмехнулся Кирьяков.

– Под Кульмом ещё не на такие кручи поднимали. А здесь всего сто шагов преодолеть.