Русский город Севастополь

Сверху на приборную площадку поставил нивелир. Тотлебен навёл трубку на рейку, сверился с компасом, отметил точку на карте.

– Кречен, двадцать шагов вправо, вон, на тот бугор, – скомандовал он, и вновь навёл трубку. Отметил. – Здесь – достаточно.

– Куда дальше, Эдуард Иванович? – спросил Павел, подбегая.

– Вот, вам экзамен, Кречен. Где бы вы разместили батарею? Предположим, противник разворачивает свою контрбатарею вон на том пригорке за балкой.

Павел окинул взглядом местность.

– На возвышенности, – указал он ближайший бугор.

 – Удобный угол обстрела. Местность впереди открытая.

– Вы, Жернов? – спросил подполковник поручика.

– Кречен прав, – согласился тот. – Я бы только ров выкопал впереди на случай ночной вылазки, а перед рвом завал устроил.

– Ров, говорите, возвышенность, – недовольно покачал головой Тотлебен. – Вы разве не замечаете вон, того овражка? Во-первых, с вашей батареи он не просматривается. Во-вторых, овражек подкрадывается чуть ли не в тыл.

Господа, вам – неуд! Ваша батарея взята в первую же ночь, вся прислуга перебита, пушки заклёпаны.

– Но, ваше превосходительство, – пожал плечами Павел. – Здесь вся местность в оврагах.

– Так проследите по этому оврагу, куда он выходит. Видите ту небольшую площадку в пятидесяти аршинах от нас? Вот – место для батареи.

– Она же далеко от коммуникации снабжения, – возразил Жернов. – Пока к ней заряды подвезёшь, всех посыльных перебьют.

– Это значит, что там, где вы сначала хотели поставить батарею, надо разместить прикрытие в виде стрелковых ложементов и пары лёгких полевых орудий.

А в том овраге, видите, что левее, организовать завал со сторожевым пикетом, – поучал Тотлебен.

К ним подъехали несколько всадников. Кавалькаду возглавлял князь Меньшиков. На главнокомандующем лёгкая полевая шинель без эполетов, фуражка в белом парусиновом чехле.

– Как отдыхается, Эдуард Иванович? – дружелюбно спросил князь.

 – Что это вы с прибором?

– Да, вот, ваша светлость, провожу обучение. Способного ученика прислали. Только что из училища – прапорщик Кречен.

– Построже с ним! – погрозил пальцем Меньшиков. – Это – крестник мой. Он озорник, каких свет не видывал.

Меньшиков, несмотря на возраст, легко соскочил с коня, передал поводья адъютанту.

– Позвольте, Эдуард Иванович, вас на пару слов. – Он взял Тотлебена под локоть и отошёл с ним в сторону.