Сыновья Черной Земли

Но проходил день за днем, а он так и оставался в неволе. Мальчик с ужасом начинал замечать, что привыкает к своему положению – к положению твари, стоящей ниже, чем бродячие псы. Он – рожденный свободным, воспитанный воином… Порой, в отчаянии хотел наложить на себя руки. Начал подумывать, как бы с кухни стащить нож и вскрыть вены… Но – нет! – сразу же отгонял от себя эти мысли. – Сначала надо попытаться бежать. Убить себя он всегда успеет. Бежать – сейчас главная цель его жизни. Вдруг с тоской вспоминал отца, мать, сестер.

Вновь шептал ветру заговор старшей сестры, подняв глаза к темному прямоугольнику окна:

Бог Грозы, мой покровитель!

От стрелы твоей загорается могучее дерево,

Скала рушится от голоса твоего!

Но птицу ты не сможешь ранить,

Она невредимая летает перед грозным ликом твоим.

Я – птица! Ты – мой покровитель!

Когда Элиль перебирал жертвоприношения, за его работой обычно следил однорукий старик, воин – инвалид.

– Только попробуй что-нибудь в рот утянуть… Ох, я тебя огрею! – грозил он палкой.

И повторял это раз двадцать за день.

Элилю надоели его угрозы, и он нагло, у стражника на виду отщипнул спелые виноградинки от огромной янтарной кисти и закинул в рот. Мутные глаза старика вспыхнул злобой. Он кинулся к Элилю, замахнувшись палкой, но мальчик даже не пошевелился, спокойно продолжал есть.

– Ах ты.., – старик покрутил палкой над головой, неожиданно взгляд его остыл. – Ладно, ешь. Голодаешь, наверное. Чего там, с этой каши. Правда, нельзя жертвоприношения есть… Это же богу Мелькарту… А, впрочем, все равно жрецы все сожрут.

С этими словами стражник сам потянулся к сосудам с жертвенным вином.

– Хорошее, из южных виноградников, – ласково погладил он пузатый кувшин с тонким длинным горлышком, воровато огляделся и залпом опорожнил, чуть ли, не половину. Закусил куском жертвенного сыра. Мысленно спросил у своей совести: хорошо ли он поступает? Совесть молчала, и он допил остатки вина, а пустой сосуд зашвырнул подальше в угол.

 – Давай заканчивай, – то ли попросил, то ли приказал старик. – Если кто-нибудь увидит нас за столь небогоугодным делом, и тебе и мне кнута не избежать.

После этого случая старик снисходительно относился к Элилю и разрешал ему воровать у бога Мелькарта, да и сам втихую прикладывался к жертвенному вину. Однажды, опорожнив очередной кувшинчик, он захмелел, подобрел и стал рассказывать, каким он раньше был сильным воином. Оказалось, старик не из Тира.