Сыновья Черной Земли

Хозяин корабля, облачившись в желтую мантию, поднялся на кормовую стрелковую площадку, воздел руки к небу и протяжно громко произнес:

– О, Амун-Ра, господин вселенной! За спокойное путешествие благодарим тебя!

– Благодарим тебя! – хором воскликнули корабельщики.

– Обещаем принести достойные дары в храм твой и воскурить благовония перед светлым ликом Твоим.

– Обещаем! – выкрикнули корабельщики.

Хозяин закрыл глаза и стал читать нудную молитву на древнем языке, а мореходы, не отрываясь от весел, затянули гимн Амуну.

Мелина вздрогнула во сне и заплакала, кулачками растирая слезы, но не проснулась. Наверное, что-то страшное привиделось.

– Тихо! Тихо! Спи! – Элиль погладил ее по голове, укутал плотнее в цветастый плед, сверху укрыл своим. Девочка повернулась на бок и вновь ровно засопела. Сам Элиль выбрался из шатра и взбежал на носовую площадку для стрелков. Широко расставив ноги, на площадке стоял старший над лучниками, внимательно окидывая взглядом приближающийся берег. На его суровом лице блуждала счастливая улыбка.

– Что там? – дернул его за руку Элиль.

– Черная Земля, – не отрываясь от созерцания виднокрая, ответил лучник. – Гляди! Нет на свете краше и богаче этой земли. Нет многолюднее городов и величественнее храмов. Нет солнца ласковей, а хлеба вкуснее, чем в Та-Кемет.

Элиль увидел широкий поток, несущий бурые воды, а по берегам темнели вспаханные поля.

– Разлив начался, – довольно покачал головой старший лучник. – Видишь, как Хапи-отец перекрасился.

Он оплодотворяет землю. Скоро поля скроются под водой. Земля радуется. Как только Хапи отпустит землю, она родит богатый урожай. А пока… ух как полноводен нынче Хапи-кормилец. Нелегко нам придется плыть до Хекупта. Ну, ничего, поспеем прямо к празднику. Знаешь, как весело во время Опета? Все, от младенцев до сгорбленных стариков ждут целый год этого праздника, готовятся. Ох, здорово будет!

С трудом корабль вошел в рукав и двинулся вверх, преодолевая напористое течение. Хорошо, хоть ветер поднялся сильный.

За кормой недовольно клокотала бурая вода. А берега – уже вовсе не берега, а высокие заросли папируса и камыша – непроходимые дебри. А сколько птиц! Заросли кишели ими. Напуганные стаи тучами взмывали в небо, издавая шуршание тысячами крыльев.

– Там – суша? – Элиль указал на, возвышавшийся плотной стеной, высоченный папирус. Мелькнуло гибкое серое тельце дикой кошки виверры. В зубах она держала трепыхающуюся иволгу.

– Суша. Но только на время.