Треба

Чем больше раздавил, тем дальше оказался. Я не мог оторвать взгляд от этого броуновского движения даже тогда, когда глаза пересохли и начали резать, требуя пару раз моргнуть. Навалившееся забытьё бархатным покрывалом укрыло тело, бросив меня в сон настолько крепкий, что я не слышал, как вернулись наши рыбаки, перенесли меня в палатку и закутали в спальник.

*

Утро меня разбудило странными звуками. Разлепив веки, я несколько минут непонимающе смотрел на конусообразный потолок. Наконец, сообразив где нахожусь, начал прислушиваться к происходящему вокруг.

Прибой.

Звуки ветра, шевелящего ветки деревьев.

Запах утренней прохлады.

Ещё куча чего-то, что я пока не мог идентифицировать.

Все то, чего мы лишены, добровольно запершись в бетонных коробках мегаполисов.

Выбравшись наружу, с удовольствием поёжился. Ночь полностью ещё не ушла, щекоча тело в одной майке.

Вновь послышался странный звук, разбудивший меня. Как будто кто-то небольшой ходил, и изредка что-то бормотал на непонятном языке.

Странно.

Всё это доносились со стороны «Кухни». Недоумённо хмыкнув, я двинулся в том направлении. Аккуратно, почти неслышно ступая, миновал палатки Валеры и Дуче. И тут же услышал второй голос. Он что-то потихоньку сказал первому. Тот вроде как огрызнулся. Отчётливо раздалось звяканье металла о металл.

Хм.

Оглянувшись по сторонам, и не найдя ничего лучшего, нагнулся, чтобы вытащить железный штырь, держащий стропу Валеркиной палатки. В другую руку взял тут же лежащую корягу.

Почувствовав себя увереннее, продолжил движение.

Издалека вроде бы все было в порядке. Никаких людей ни возле хознавеса, ни возле стола видно не было. Я немного расслабился, но невнятное бормотание послышалось вновь. Окончательно разозлившись, уже не соблюдая осторожности, почти бегом, вломился на кухонный пятачок и застыл.

Две огромные чайки инспектировали содержимое наших кастрюль.

Увидев меня, одна из них опасливо отлетела к ближайшему камню, начав оттуда поливать меня почём зря на своем птичьем языке.

Вторая осталась сидеть на том месте, где я её застукал. Растопырив в разные стороны крылья, она недобро смотрела на меня, периодически присоединяясь к обвинениям своей подруги.

На краю периферийного зрения стало заметно, что слева крадётся Констанций. Он прижимал тело к земле и мелкими-мелкими перебежками приближался к грозной птице, только острые уши напряженно торчали вверх.

Но все равно не успел.